Книга Его случайная малышка, страница 20 – Николь Келлер

Перед глазами стоит Пчелка. Мокрая. Испуганная. С малышкой на руках посреди ночи.

Челюсть сводит так, что зубы скрипят.

— Заткнись.

Тварь мгновенно захлопывает рот. Дыша только так, как будто марафон пробежал.

— На выход.

Юрасик отчаянно мотает башкой и скулит. Жалкое зрелище.

Как тебя угораздило вляпаться в это, Пчелка? От лица всех мужиков заявляю — он не наш. Так, писюноносец.

— Тебе же сказали — вылезай, — рычит Шторм. — Сколько можно уговаривать? Ломаешься как целка. Как бы, не май месяц.

Шторм — мужик конкретный. По два раза повторять не любит. И если его не услышали сразу… звездец котенку. Тем более, у него, как и у меня, аллергия на уродов, которые девочек обижают.

Шторм хватает существо за шкирку, как щенка, и тащит наружу. И надо же, какая досадная случайность, — по дороге лицо урода встречается с краем багажника.

Нос — в мясо.

Вытягивает ругающуюся скотину, подталкивает в спину, и Юрасик не удерживается на ногах и летит лицом вниз. Прямо в глиняную жижу. Барахтается, кашляет, но все же садится. Отплевывается и выгребает грязь из глаз и ноздрей вперемешку с кровью.

— А теперь, — Шторм наклоняется и предупреждающе-ласково выдает: — Беги.

— Да какого… Медведь…

— Медведь на тебя положил болт с резьбой. Мы с ним договорились.

И это правда.

Он остыл, перезвонил и сказал, что никаких претензий к Пчелке не имеет. Мол, в стране кризис, а бабки никогда лишними не будут. Да и Медведь сейчас не в том положении, чтобы ссориться со мной. Так что должок снова перешел к этому ущербному.

— Но….Кто вы тогда такие?!

— Каин. Слышал о таком?

Ответ мне не требуется. По перекошенному лицу понятно — он знает, кто я такой. И на что способен.

— Так что предлагаю ещё раз, — ухмыляется Шторм. — Беги.

В этот раз до Юрасика доходит быстрее. Он срывается с места и улепетывает дальше, чем видит.

Шторм не выдерживает и «подгоняет» двумя выстрелами в воздух. Юрасик начинает петлять между деревьями, как заяц.

— Не шуми. Не самим же потом яму копать.

— И то верно. Извини, Каин, не подумал.

Шторм подхватывает лопату, и мы неспешно выдвигаемся вслед за «зайцем». Далеко убежать он не смог: навернулся и теперь сидит под деревом, держась за ногу и хватая ртом воздух. Мокрый насквозь. Грязный. Жалкий.

— Размялся? — ухмыляюсь, присаживаясь на корточки.

— П-п-п-перед ч-ч-ч-чем?

— Как перед чем? Перед копанием.

— Чего?!

Смотрю ему прямо в глаза и с удовольствием медленно протягиваю:

— Собственной могилы.

Юрасик перестает дышать. Весь ужас застывает на роже.

— Пожалуйста, не надо…

— Вставай.

Шторм за воротник ставит на ноги и торжественно вручает лопату.

— Насколько удобно ты будешь лежать, зависит только от тебя. Так что постарайся.

Дрожа всем телом, Юрасик все же принимается за физическую работу. Через силу. Поскуливая и задыхаясь.

Дождь хлещет по нему ледяными струями, грязь липнет к ботинкам, руки дрожат так, что лопата ходит ходуном.

И почему-то мне все равно мало.

Перед глазами снова Майя, и я вспоминаю один незначительный момент.

— Стоп, так не пойдет. Куртку снимай.

Он поднимает на меня мутный взгляд. Сопротивляется чисто для галочки, чтобы не упасть в собственных глазах:

— Зачем?

— Чтобы на своей шкуре ощутил, каково было твоей жене бегать почти голой под дождем посреди ночи с ребёнком на руках, — сплевываю ему под ноги. Пришибить бы его на месте, но это будет слишком легкая смерть.