Книга Развод в 40. Я не прощу измену!, страница 16 – Николь Келлер

Муж приближается вплотную, хватает меня за запястье. Дергает на себя. Витя делает шаг вперед.

— Эй, полегче, Володя. Отпусти ее.

Но муж не обращает на него внимания. Наклоняется и рычит прямо в лицо:

— Я все сказал. Хочешь снова деньги и все это, — трясет в воздухе шмотками, — возвращаетесь с сыном, и сидишь тише воды и ниже травы. Хорошенько подумай, прежде чем ответить, Женя. Я дважды таких предложений не делаю.

Подумать? Подумать!

Да тут даже думать не о чем!

От бессилия швыряю мужу в лицо свитер ребенка:

— Подавись! Можешь мои вещи сам носить. Я лучше одна останусь, чем к тебе вернусь… после нее. Я себя уважать перестану.

Вырываю руку, обхожу Володю по широкой дуге и, едва сдерживая слезы, иду на выход.

Но муж решает оставить последнее слово за собой. Добить. Сломать мою волю и прогнуть под себя.

И выплевывает то, что заставляет кровь застыть в жилах:

— Иди, иди. Но имей в виду, что сына ты не получишь!

Женя

Торможу, как будто кто-то сзади натянул вожжи.

Легкие опаляет огнем — я пытаюсь вдохнуть, но не могу. Задыхаюсь, как астматик. Все тело колотит мелкой дрожью.

Медленно разворачиваюсь и режусь о торжествующий взгляд мужа. Он упивается тем, что пробил броню и напугал меня. Что все-таки добился своего: унизил и растоптал. И оставил последнее слово за собой. Сволочь.

— Ты не посмеешь…

— Почему? Я такой же родитель, как и ты. Имею равные права на Кирилла. Хочешь развода? Ты его получишь. Но сына я заберу.

— Я тебе его не отдам! — выкрикиваю.

— Отдашь. Как миленькая, — ухмыляется, а меня начинает тошнить от мерзости. — Посуди сама: у тебя ни работы, ни стажа, ни собственного жилья, ни денег… Как думаешь, оставит ли суд ребенка с тобой?

— Зачем тебе сын? Он же тебе не нужен.

— Затем, чтобы моя жена сидела на заднице ровно и не путалась под ногами со своим разводом. У меня на носу важная сделка, мне этот развод вообще не уперся никуда. Из-за него она может сорваться, и я потеряю деньги. Огромные деньги, Женя. Тебе даже сложно представить такую сумму. Так что я просто хочу вернуть все, как было…

— Как было? Ты сейчас шутишь? Кир тебя сейчас боится до смерти…

— Ничего страшного. Привыкнет. В конце концов, я — отец. Я не должен сюсюкаться с пацаном. Я должен из него мужика воспитать. Меня мой отец вон армейским ремнем порол, и ничего.

— И выросло чудовище, — цежу сквозь зубы. Ненависть топит, накрывает с головой. Ладони снова сжимаются в кулаки, а черти на моих плечах подзуживают, чтобы я снова съездила этому уроду по лицу. Только на этот раз сломала ему нос.

— То есть для тебя ребенок просто средство достижения цели?! — шипит Наташа за моей спиной. Признаться честно, Володя так меня шокировал и выбил из колеи, что я забыла о друзьях.

— Наташа, — предупредительно бормочет Витя. Но подруга уже села на коня.

— То есть, тебе плевать на психику ребенка, ты готов собственного сына сломать об колено в угоду своему бизнесу? Готов применять к нему физическое насилие, я правильно поняла?

— А ты из полиции нравов? Вы вообще кто такие? — брезгливо оглядывает моих друзей. Он с ними незнаком, потому что Володе все эти годы некогда было ходить на посиделки с друзьями. Мой муж делал бабки. Да и как он говорил — ему неинтересно обмывать кости и обсуждать всякую ерунду. Но то правило распространялось только на моих друзей — простых и добрых людей. Людей не его круга. — Я сейчас вызову полицию, — взглядом указывает нам за спины на беспорядок, устроенный им же. — И накатаю на вас заяву, что вы хотели меня обокрасть.