Книга Подари мне небо, страница 133 – Айлин Грин

— Сложно сконцентрироваться на словах, когда твоё сердце разбито, – заметил я. – Ты попробуй разбей стакан, а потом…

— Забудь про стакан! – попросила Кейт, слегка сморщившись, – это тебя Том научил? Он очень любит это сравнение, постоянно мучил меня и сестру этими «разбей и извинись, и ничего не получится». Склеим мы и стакан, и сердце. Оставь красивые сравнения кому-нибудь другому. Например, будущему сыну или дочери.

Кейт набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы начать говорить. Я видел, что ей выразить свои чувства было также трудно, как и мне. Но мы уехали подальше от городской суеты именно для того, чтобы поговорить и расставить все точки над «и».

— Марк, послушай. Если я сейчас скажу тебе «да», то всё, о чём ты будешь думать – это о том, что я люблю тебя таким, какой ты есть, и не стоит ничего менять. И поверь мне, я действительно люблю тебя таким, какой ты есть – будешь ты сидеть в инвалидном кресле, или же лишишься рук или памяти – для меня это не имеет никого значения. Свой выбор я сделала давно, а окончательно убедилась в том, что назад пути нет, когда собиралась сесть в тот самолёт. Потом случилось то, что случилось, и жизнь перевернулась с ног на голову. Всё, что мы с тобой планировали – рухнуло, превращаясь в пыль. Безнадёга, которая окружала меня в больнице, казалась бесконечностью. Я не видела выхода из сложившейся ситуации. Потом начались запреты отца, потом я узнала, что во мне живёт частичка тебя, и поняла, что это и есть тот самый лучик надежды, способный собрать пыль воедино и снова из неё что-то построить. Я знаю, что для тебя есть только одна причина встать на ноги – это снова сесть в самолёт и самостоятельно поднять его в воздух. Ни я, ни будущий ребёнок не станут таким стимулом, как вероятность вернуться к полётам. А ты в это не веришь. Ведь так?

Я кивнул, не желая перебивать её. Кейт говорила сложно, но красиво. И в её словах крылась истина, от которой было невозможно спрятаться.

— Так вот, Марк, я хочу, чтобы ты поверил в себя. Не в меня, не в вероятность полётов. В себя. Я могу любить инвалида, хотя, возможно, это не так просто, как мне кажется, ведь жизнь наложит много ограничений, и пока я не до конца осознаю, каких именно. Но я с этим справлюсь. А вот справишься ли ты? Будешь ли ты любить себя таким, какой ты есть сейчас? Будешь ли ты даже спустя десять лет радоваться мелочам и всё также шутить и прятаться за маской сарказма? Не будешь ли ты винить меня или себя в том, что ты не использовал свой шанс? Да, я не представляю, что ты чувствуешь, думая, что снова сможешь ходить, и что почувствуешь, если эта надежда рухнет. Но что, если получится?

— А что если нет? – вымученно сказал я, – что если я навсегда останусь в этом кресле? Не смогу самостоятельно передвигаться, не смогу держать на руках ребёнка и делать с ним первые шаги? Что говорить о будущем, если сейчас я не могу даже обнять тебя!

— Неправда, это тебе под силу, – ответила Кейт, – если перестанешь циклиться на том, чего ты не можешь, и постараешься подумать о том, что тебе доступно. Возможно, тогда смысл жизни покажется тебе более глубоким. Марк, прошу, дай себе шанс. Не ради меня, не ради самолётов, а ради себя самого.

— Тогда ты выйдешь за меня замуж? – спросил я, чувствуя, что Кейт не просто так ответила «нет», она никогда не делала ничего просто так. И своим «нет» она пыталась решить мои проблемы, не думая о себе.