Книга Взлетная полоса сердца, страница 91 – Айлин Грин

Путь рядом с моей дочерью.

Две недели спустя

Я вернулся к полётам, как и обещал врачу — через две недели. Две недели, которые я провёл, стараясь не напрягать зрение. И чудо произошло — проблемы не беспокоили, муть перед глазами прошла — значит, я мог возвращаться к привычной жизни. Вернулся в небо и Марк — мы снова работали в команде, а по ту сторону от радара теперь сидела не просто диспетчер по имени Каролина. Теперь это была любимая девушка. Та, возвращения к которой я ждал.

Сегодняшний рейс обещал стать сложным — внезапно пришла зима. И не та мягкая и снежная, что укутывает город в белое одеяло. Нет, нас накрыла злая, скользкая и ветреная погода. Такая, что даже опытные пилоты на земле морщатся, глядя на радар.

— Тридцать узлов. Боковой ветер, — произнёс Марк, не отрываясь от карты. — Лёд на взлётно-посадочной полосе. И бонус — нулевая видимость за облаками.

Я вздохнул. Тяжело, но и не с таким сталкивались.

Марк посмотрел на меня:

— Готов?

— А есть варианты? — усмехнулся я и кивнул. — Готов.

Другого выбора всё равно нет.

Взлёт прошёл отлично — несмотря на сопротивление извне, мы подняли самолёт в воздух и успешно выровнялись над облаками. Несмотря на двухнедельный перерыв, руки помнили каждое движение, мышцы — каждый импульс. Но внутри была тревога. Не страх, а ожидание. Ожидание, что вот-вот перед глазами вновь появится туман — как в тот рейс, когда я решил подарить Каролине незабываемые впечатления.

Ожидание, что приборы расплывутся. Что я снова окажусь в темноте и пустоте, лишившись остроты зрения. И что случится это в самом опасном месте — в кабине пилота.

Но всё было хорошо. Зрение — чёткое. Горизонт — ровный. И я почти поверил в то, что всё это — простое переутомление.

Почти.

Марк на удивление был молчалив в рейсе. Сейчас я для него был не просто коллегой и вторым пилотом. Я становился частью его семьи. Каждое утро мы встречались с ним не только для того, чтобы отправиться в рейс — а потому, что я заезжал за Каролиной. Порой завтракал вместе с ними. Как подростки, мы прятались от родителей, даря друг другу поцелуи и лёгкие, почти невинные прикосновения. И как дети краснели, когда понимали, что за нами наблюдают. И с каждым днём я понимал, что чувства к этой девушке становятся намного сильнее. А потому расставаться с ней даже на несколько часов становилось пыткой.

— Подход к Мюнхену через двадцать минут, — сообщил Марк, выводя меня из собственных мечтаний. — Ветер усилился. Сорок пять узлов по правому борту. Видимость — семьсот метров. Посадка будет очередным испытанием.

— Каким по счёту? — недовольно пробурчал я. — Если бы я не прошёл лётную школу и школу жизни — я бы никогда не сел в самолёт.

— Я тоже, — рассмеялся Марк. — Приготовься. Мы справимся.

Я кивнул.

Но в голове почему-то зазвучало: «А если нет?»

Когда мы начали снижаться, мир буквально исчез из поля зрения. Снег хлестал по стеклу, будто пытаясь стереть самолёт и вытолкнуть его из неба. Ветер швырял самолёт из стороны в сторону, как будто он был бумажным. Приборы мигали, а вышка звучала едва различимо.

— Борт семьсот девятнадцать, — голос Каролины звучал напряжённо, — снижайтесь до двух тысяч. Занимайте эшелон сто восемьдесят. Ветер у земли — пятьдесят узлов. Возможен резкий снос. Будьте готовы.