Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 85 – Майя Тень

С беспокойством посмотрел на Лику. Она до сих пор была словно в маске. Не отпускаю её руку ни на секунду.

— Но за что? За что меня ненавидеть и желать смерти даже в тот момент, когда я ещё даже не родилась? Разве это не взрослые виноваты? Не мать, что бросила ребенка, виновата?

— Ты здесь точно не при чём, — стараюсь приобнять Лику. — Маленький ребенок — твой брат — испытал эмоции, с которыми не всякий взрослый справится. Разве может психика ребенка позволить испытывать ненависть к матери? Конечно, нет, поэтому он мгновенно спроецировал свои чувства на тебя. А дальше подпитывал их, там уже ревность, зависть и прочие присоединились. Впрочем, возможно, тут и наследственность сыграла роль.

Лика узнала печальную судьбу матери — судьбу хрупкой женщины, которая решила, что богатый и влиятельный мужчина решит все её проблемы. О наличии сына у первой жены Игнат Родионович узнал достаточно поздно, когда мальчику было уже около четырнадцати лет, а его мама Милена уже проходила лечение у психиатра. Женщина не смогла простить себе успешную обеспеченную жизнь, воспоминания и мальчике время от времени терзали ее, она начала прикладываться к бутылке, обвиняла во всем Игната, но именно ему претензии предъявлять боялась. В конце концов, нашла утешение в объятиях шофера, а когда муж узнал об этом и застукал в одном из отелей в самый пикантный момент, ее нервы окончательно сдали. После того, как Игнат Родионович увидел ее в невменяемом состоянии с запуганной маленькой Ликой, которую мать убеждала, что от отца надо бежать, Милена Сарматова была помещена в клинику неврозов.

Ликины переживания о наследственности я старался искоренить сразу же:

— Ты — не твоя мать, у вас совершенно разные судьбы. Во-первых, она слишком крупные сделки совершала со своей совестью, а себя предавать безнаказанно не получится ни у кого; во-вторых, ты осталась сильной Ликой и после тех двоих ублюдков, и после подвала Новикова, и после напряженных дней в лесном домике. С тобой всё хорошо. Поверь, я работал с разными людьми и могу судить о человек по его поступкам в критической ситуации. Просто поверь, хорошо?

С садистским наслаждением Михаил рассказывал, как он убивал Свету, точнее, для него она была Ликой. Как она умоляла оставить в живых, обещала деньги, предлагала своё тело взамен. В определенный момент судья даже остановил его, до того он смаковал определённые моменты. Последними словами Лики, которые она сказала ему в лицо, были:

— У тебя будут лучшие врачи, Михаил. Я не пожалею денег на твое лечение. Но только для того, чтобы через год тебе перевели в колонию строгого режима, и ты уже здоровыми мозгами думал о том, что сам разрушил свое будущее блестящего ученого, заботливого отца. Чтобы жалел и каялся, но ничего не мог изменить. Как видишь, я тоже в некоторой степени жестокая.

Мы вышли из здания суда.

— Всё закончилось, — неловко улыбнулась Лика. — Егор, пожалуйста, позаботься о том, чтобы из компании отца перечислили деньги матери Светланы. Пусть под видом помощи из института, где она училась или как-то по-другому. И близняшкам, Захару и Назару, наверное, тоже надо как-то помочь.

Мы сидели на скамейке возле ближайшего дома. Лето уже подходило к концу. Солнце ещё щедро посылало лучи, но самые первые желто-красные листочки на деревьях напоминали: осень уже взяла власть в свои руки, наступало время собирать урожай, время отвечать за всё, что ты делал весной и летом. Громко каркнула ворона, и её сородичи ответили тем же, предупредив: нынче осень суровая, но справедливая, отвечать придётся каждому.