Книга Воронка. Спаси меня, страница 43 – Майя Тень

— К сожалению, эти разговоры не ко мне, а к полковнику, Илья Марсельевич, — слегка ухмыляется Сайгаков. Кажется, ему нравится происходящее. Ясно, что наслаждается, не друзья же мы все-таки, далеко не друзья.

При нем же звоню полковнику:

— Полковник Ветров, разрешите передать дело дежурному. Вы же знаете, у меня...

Не успеваю сказать про Воронку, слышу глухое раздражение полковника:

— Что там у вас вне приказа начальства — только ваше дело. А это — приказ. У других тоже дел по горло. Или вы думаете, что только вы такой особенный и занятой? Забудьте уже “Воронку”. Без вас его будут изучать, когда время настанет. Займитесь текущими делами, что, простые смертные недостойны вашего внимания? От ваших коллег уже поступают жалобы на халатность.

Поднимаю глаза на Сайгакова. Тот взгляд убирает, но через мгновение смотрит почти с вызовом. Понятно, кто жаловался на мою халатность — тот, из-за которого Анна / Вика чуть с жизнью не рассталась.

Сжимаю карандаш так, что тот ломается. Хотел вечер посвятить встрече с Сережей Багрянцевым — не только измельченными документами из шредера же он у нас умеет мастерски пользоваться, у него куча талантов, благодаря которым я надеялся поименно составить организационную структуру “Воронки”, и если там встретятся знакомые личности, что вполне возможно, дело могло выйти на новый уровень, который Ветров уже не посмеет проигнорировать и тянуть.

Хочу позвонить Левушке. Очень хочется туда, в город С., пока настойчивая Елена Анатольевна на самом деле не поженила их с Викой. Сделаю это позднее. А пока на служебной машине смотаюсь в больницу к потерпевшей и опрошу ее. Сомнительно, конечно, но надеюсь успеть ещё встретиться с Багрянцевым. Так, поэтому эмоции и лирику оставляю на потом, а сейчас временим нет. Бегом к старенькой, но безотказной служебной машине. Вот только слух режут слова:

— Да, он взял дело. Работайте с потерпевшей. Все должно быть чисто, без сучка, без задоринки.

Ничего необычного. Нормальные слова для уютных полицейских реалий. Только то, что их говорит Сайгаков, курящий под козырьком и стоящий спиной ко мне не по-доброму настораживает.

Морщусь, проходя в палату, где лежит потерпевшая. Запах спирта и горьких лекарств раздражающе воздействуют на уставшую от без конца чинимых на работе препятствий нервную систему. Складывается ощущение, что “Воронка” и творимый там беспредел был интересен исключительно мне. И ладно бы так. Долго, нудно, но я бы и рычаги давления нашел, и прижал бы этих недолюдей к стенке, но ведь будто нарочно меня нагружали многой другой работой, с той, с которой успешно справился бы даже стажер Владик.

Ладно, все равно в данном случае изменить что-то мне не под силам. Толкаю дверь в палату № 2 отделения травмотологии и оказываюсь в царстве костылей, бинтов, колясок.

— Мне нужна поступившая позавчера около восьми вечера пациентка, Маргарита. Кто из вас — она?

— Это, наверное, я вам нужна, — говорит одна из пациенток.

Слегка задерживаю на ней взгляд. Цепкие до мелочей глаза незаметно сканируют женщину.

В голове привычно складывается примерная судьба Маргариты и примерный сценарий событий. И это — мой навык, сформировавшийся благодаря многолетней работе в правоохранительных органах. Очень полезный навык, помогающий сохранить кучу времени. Однако иногда он вредит, даже очень. Привычно-шаблонная подчас мешает увидеть истинную картину. А когда видишь истинную, она оказывается куда безобразнее той, привычно-страшной.