Книга Пленница врага. Без права на прощение, страница 54 – Злата Зорич

А Ник обнял меня за плечи и повёл к своей машине, как будто то, что только что произошло, не требовало ни объяснений, ни сожалений.

Я почувствовала, как меня начало трясти так, что я едва могла передвигаться.

— Эй, — Ник наклонился ближе, его голос звучал ровно, почти заботливо. — Дыши. Всё под контролем.

Но я не могла дышать. В голове раз за разом звучал выстрел, стоял звон, словно сломалась какая-то пружина внутри меня. Я смотрела на него — и не верила. Это — мой Ник?

— Ты… Ты правда это сделал… — прошептала я еле слышно.

Он молчал, продолжая удерживать меня за плечи, будто опасался, что я упаду. И от его молчания мне стало ещё страшнее, чем от самого выстрела. Потому что это означало, что не будет никаких оправданий, не будет даже попытки их придумать. Только эта холодная, уверенная в себе тишина.

Меня будто выключило: я шла за Ником, как сомнамбула. Мы оставили позади перевёрнутую машину, из которой ещё несколько минут назад доносился человеческий стон.

— Садись, — сказал Ник коротко, открывая передо мной дверь своего внедорожника.

Я послушно опустилась на сиденье.

Мы тронулись. Фары прорезали дорогу, снег летел косыми, ярко подсвеченными полосами. Двигатель гудел ровно, а я всё ещё слышала в ушах глухой хлопок выстрела.

Минут через десять я очнулась. Заметила собственное отражение в боковом стекле — бледное, с распухшими от слёз глазами.

— Ник… что это было? — прошептала я.

Он повернул голову на долю секунды, глянул искоса, будто не понял вопроса.

— О чём ты? — спросил спокойно.

— Ты… ты его застрелил. Просто так, ни за что, — еле смогла произнести я. — Зачем?..

— Как это ни за что? — удивился Ник. — Он же вез тебя. Он человек Алекса. Я не мог оставить его в живых.

— Почему?

— Почему? — Ник удивился еще больше. — А какой у меня был выбор?

Он нахмурился, будто ему действительно требовалось время, чтобы сообразить, что именно меня так потрясло. Плечи его были расслаблены, рука спокойно лежала на руле — ни намёка на беспокойство или вину даже в движениях.

— Так, послушай меня… — он выдохнул и покачал головой. — С тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз, много чего произошло. И самое главное, что все, что я уже сделал и еще сделаю… Все это только благодаря тебе!

— Благодаря… мне? — переспросила я глухо.

— Именно. Когда-то я был совсем другим, и ты, наверное, все еще меня таким помнишь. Молодой, глупый пацан, у которого были только амбиции и желание повторить путь отца, но не было ни нужной решимости, ни необходимой безжалостности. Но… после того, как ты рассказала про того ублюдка, который издевался над тобой в детстве… — Ник сжал руль, его лицо исказилось яростью. — И понял, что просто не могу позволить таким тварям дышать. После того случая всё стало… легче. Все пошло как по маслу!

— Легче? — я едва не потеряла дар речи от услышанного. — Убивать стало легче?

— Ну да, убивать, — спокойно согласился Ник. — Он был первым, кого мне пришлось порешить, и с тех пор я понял: если хочешь чего-то достичь — нужно быть сильным. Нужно самому решать, кому жить, а кому нет.

Он усмехнулся устало, не отводя взгляда от дороги.

— Я все тот же, мышка. Просто теперь я умею себя защитить. И защитить близких.

Я сидела, прижавшись плечом к холодному окну. Ник молчал. Было видно, как он всё глубже проваливается в свои мысли. Наш разговор вынудил его к рефлексии, возможно, впервые за долгое время нашей разлуки.