Книга Пленница врага. Без права на прощение, страница 22 – Злата Зорич

— Помогли тебе эти деньги?

— Да, — призналась я. — Очень…

— Ну и славно, — он снова уставился в свой телефон, потеряв ко мне всякий интерес.

Я неловко кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Что еще? — он снова поднял на меня свои черные глаза.

— Я просто хотела, чтобы вы знали, — добавила я после короткой паузы, — что я ничего не… Я не воспринимаю это как аванс. Или как... намёк. В мою сторону.

Он удивленно нахмурил брови.

— Я ценю это. Правда. Но не хочу, чтобы вы подумали, будто я собираюсь каким-то образом отплатить. Ну... то есть...

Я сама запуталась в словах. Лицо горело. Хотелось вывернуться из этой неловкости, как из тесного костюма, но было уже слишком поздно. Я уже пожалела, что вообще завела этот дурацкий разговор.

— Для меня это не деньги, — сказал он тихо. — Я ничего за них не жду. Иди.

От его слов стало чуть легче, но еще более неловко.

— Извините… Просто хотела, чтобы не было недопониманий… — пробормотала я. — Всё, я ушла... Еще раз спасибо.

Уже в коридоре я остановилась, выдохнула. Руки дрожали.

Я не знала, услышал ли он в моих словах то, что я хотела сказать. Но надеялась, что — да.

С тех пор мы с ним ни разу не разговаривали. Ни одного слова. Ни приветствия, ни взгляда дольше положенного.

Но между нами всё равно протянулась какая-то незримая связь. Как будто мы оба — чужие среди всех. Он, как и я, был из тех, кто не подпускает к себе никого ближе вытянутой руки.

Я не могла найти слов, чтобы объяснить это. Да и сама до конца не понимала, что общего может быть у стриптизерши и владельца элитного клуба, в прошлом, по слухам, бандита? В общем-то ничего не может. Мы всего пару раз говорили друг с другом, да и разговором это назвать нельзя — просто перекинулись парой ничего не значащих фраз. Я ничего не знала о нем, он — обо мне тоже.

Но иногда я ловила на себе его взгляд. И от него по коже пробегал ток — не потому, что в нём было что-то хищное или грязное. Он смотрел так, будто пытался меня прочесть. И тогда мне казалось, что он знает слишком многое. Больше, чем кому-либо позволено.

И я даже не знала, как на это реагировать. Я не хотела его внимания, не искала его. Но всё равно замечала, что начинаю по-другому двигаться, когда знаю, что он в зале.

Год пролетел почти незаметно.

От Ника не было ни весточки.

Я перестала ждать. Не в один момент, а постепенно. Как перестают ждать поезд, который задерживают уже три часа. Сначала злишься, потом сидишь в ожидании, потом просто встаёшь и уходишь.

Только внутри всё равно остается пустое место, как забронированное сиденье, на которое никто не пришёл.

Я начала новую жизнь.

Сначала казалось — у меня получилось. Есть неплохая работа, начали накапливаться какие-то деньги. Я сама себе хозяйка. Ни перед кем не надо отчитываться. Хочешь — молчи, хочешь — пропадай до утра. Никто не спросит: где была, с кем, зачем.

Но очень скоро эта свобода начала менять очертания.

Она больше не казалась наградой. Скорее — очередной клеткой. Без решёток, без замков. Просто тишина, из которой нет выхода.

У меня так и не получилось подружиться с кем-то из девочек в клубе. Мы были вежливы — здоровались, перекидывались парой фраз перед сменой. Но всё. Ни душевных разговоров, ни сплетен, ни откровений в курилке.

Да я и сама не рвалась к близкому общению. Понимала, что это рано или поздно приведет к откровенным разговорам, а я не хотела никому рассказывать про себя.