Книга Развод. Исцеление, страница 6 – Ева Шах

Георгий не изменился в лице. Вот что оказалось самым страшным. Не испугался. Не вспыхнул. Не начал оправдываться сразу. Он просто замолчал на секунду дольше, чем нужно, словно быстро решал, какую именно ложь сейчас удобнее достать.

— Ты за мной следила? — спросил он наконец.

Я рассмеялась. Коротко. Хрипло. Так смеются, когда внутри уже всё порвалось.

— Вот это тебя сейчас волнует?

— Я задал вопрос.

— А я видела, как ты трогал её живот.

Его челюсть напряглась.

— Юлиана, давай без истерики.

— Без истерики? — переспросила я тихо. — То есть ты можешь завести любовницу, привезти её в клинику, гладить её живот так, как когда-то гладил мой, а я должна говорить об этом спокойно, культурно, почти шёпотом? Чтобы не дай Бог не помешать твоему графику?

— Следи за тоном, — резко сказал он.

И в эту секунду во мне что-то перевернулось окончательно.

Не любовница добила меня. Не ребёнок. Даже не ложь. А вот это — «следи за тоном». Сказанное мне в момент, когда он стоял передо мной по уши в предательстве и всё ещё был уверен, что имеет право меня строить.

— Пошёл к чёрту, Георгий, — выговорила я с такой ледяной ясностью, что даже Оксана вскинула голову.

Он побледнел.

— Что ты сказала?

— Ты слышал.

— Юлиана…

— Нет. Теперь ты послушай меня. Я молчала, когда от тебя пахло чужими духами. Молчала, когда ты возвращался ночью и говорил, что устал. Молчала, когда нашла помаду на твоей рубашке. Молчала, когда ты смотрел мимо меня за ужином и жил где-то ещё, не здесь. Я всё это проглотила. Сама. До крови. Но сегодня я видела тебя. Видела её. Видела, как ты положил руку ей на живот. И после этого ты приходишь домой и говоришь мне «следи за тоном»?

Он бросил быстрый взгляд на Оксану.

— Выйди.

— Нет, — сразу сказала я.

— Я не с тобой разговаривал.

— А она не выйдет.

Оксана скрестила руки на груди и уставилась на него без тени вежливости.

— Даже не надейся.

На скулах Георгия заиграли желваки. Он терпеть не мог, когда кто-то ломал его сценарий. Особенно женщины.

— Хорошо, — сказал он с ледяным спокойствием. — Раз ты решила устраивать этот балаган при зрителях, давай. Что именно ты хочешь услышать?

Я смотрела на него и не узнавала. Или, наоборот, наконец узнавала по-настоящему.

— Правду, — ответила я.

— Ты её не выдержишь.

— Уже выдерживаю.

Он усмехнулся. Без веселья.

— Правда в том, что я устал.

— От чего? От жены?

— От вечного напряжения дома. От твоего молчаливого недовольства. От этой атмосферы, будто я всё время что-то должен. От Оксаны, которая у нас поселилась и считает, что имеет право комментировать мою жизнь. От твоих взглядов. От того, что ты уже давно не женщина рядом со мной, а функция.

У меня потемнело в глазах.

— Функция?

— Да. Дом. Быт. Обеды. Напоминания про врачей, счета, химию для стирки, закупку продуктов. Ты давно перестала быть живой, Юлиана. Ты стала удобной.

Оксана выругалась бы, если бы не ваш запрет. Вместо этого она резко шагнула вперёд:

— Ты совсем уже?

Я подняла руку, останавливая её. Не потому что защищала его. Потому что хотела услышать всё. До дна.

— А с ней ты живой? — спросила я.

Он смотрел прямо мне в лицо.

— Да.

Слово врезалось так, что я даже не сразу вдохнула.

— Как её зовут? — спросила я.

Пауза.

— Людмила.

Я моргнула.

— Людмила?

— Да.

— Сколько ей лет?