Книга Развод. Исцеление, страница 28 – Ева Шах

Квартира и загородный дом попали под ограничение.

Я не чувствовала триумфа.

Только тяжёлое, почти жестокое удовлетворение.

Вот. Наконец-то ему стало неудобно.

На выходе из суда Красов наклонился ко мне:

— Сейчас он подойдёт. Не разговаривайте с ним без меня.

Я не успела ответить.

Георгий уже шёл к нам.

Быстро. Жёстко. Без привычной вальяжности.

— Это ты сделала? — спросил он, остановившись почти вплотную.

— Нет, — ответила я спокойно. — Это ты сделал. Я просто перестала покрывать.

— Ты понимаешь, чем это обернётся?

— Надеюсь, да.

Он резко повернулся к Красову:

— Поздравляю. Нашли себе клиентку, которая хочет крови?

Красов даже не улыбнулся.

— Я нашёл женщину, которую ваш клиент слишком долго считал мебелью.

У Георгия дёрнулась щека.

— Не вмешивайтесь в личное.

— Вы сами превратили личное в юридическое.

Я молчала.

Георгий снова посмотрел на меня.

— Ты довольна?

Я задумалась на секунду.

— Нет. Но впервые за долгое время мне не противно смотреть на себя в зеркало.

Его взгляд скользнул по моему лицу, потом ниже, на живот. И в этот момент я впервые увидела не злость.

Страх.

Короткий. Почти невидимый. Но настоящий.

Как будто до него дошло: внутри меня есть жизнь, которую он больше не контролирует. Ребёнок, которого он не может назвать, переместить, купить, объяснить, переписать на удобный сценарий.

Он быстро собрался обратно.

— Это ещё не конец.

— Для тебя — да, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Ты так думаешь, потому что рядом адвокат и сестра. Посмотрим, как заговоришь, когда начнутся настоящие последствия.

Он ушёл.

Красов посмотрел ему вслед.

— Он опасен.

— Знаю.

— Психологически. Репутационно. Может попытаться очернить вас, вбросить что-то через окружение, бизнес-круги, родственников.

Я кивнула.

— Уже начал через дочь.

— Значит, ждите следующего хода.

И следующий ход прилетел вечером.

Мне написала Рыбина:

«Нам надо поговорить. Это срочно. И касается не только Георгия».

Я долго смотрела на сообщение.

Оксана, увидев имя на экране, скривилась:

— Да пошла она.

Но во мне что-то напряглось.

— Нет. Тут что-то ещё.

— Хочешь встретиться с этой крысой?

— Хочу понять, чего она боится.

Встречу назначили в маленьком кафе у салона. Я приехала с Оксаной, хотя Рыбина просила «без свидетелей». Не дождалась.

Она сидела у окна, бледная, с синяками под глазами. Даже помада лежала неровно. Впервые за всё время она выглядела не уверенной хозяйкой жизни, а женщиной, которую тоже начали жевать те силы, рядом с которыми она долго уютно грелась.

— Спасибо, что пришла, — сказала она, когда я села напротив.

— Говори.

Оксана осталась стоять чуть в стороне, демонстративно не снимая пальто.

Рыбина нервно сцепила пальцы.

— Я не знала, что он использует салон для переводов.

Я замерла.

— Что?

Она быстро выдохнула:

— Некоторые оплаты за рекламу, аренду, пару закупок… шли через наш юрсчёт, потому что он просил срочно, говорил, что потом закроет. Я думала, это обычные схемы для бизнеса. А потом увидела фамилию Мировой в бумагах. И квартиру. И поняла…

У меня в ушах зашумело.

— Ты хочешь сказать, он оплачивал содержание любовницы через бизнес, в котором есть мои деньги?

Она опустила глаза.

— Да.

Оксана от стены сказала сквозь зубы:

— Я её убью.

— Почему ты молчала? — спросила я.

Рыбина подняла на меня измученный взгляд.