Книга Красивый. Родной. (не)Мой, страница 6 – Галина Милоградская

— Прости, — всхлипнула и посмотрела на него. — Прости, что не смогла сберечь нашего малыша.

— Ты чего, малыш? — Он нежно погладил по щеке. — Ты ни в чём не виновата.

— Виновата! — Нет, я так не думала, но надо было заставить его снова выбрать то, что нужно мне. — Я так хотела, чтобы ты приехал, а мы… Мы ждали бы тебя… Как мне теперь с этим жить?!

— У нас ещё будут дети, обещаю, — прошептал Максим и снова уложил голову на своё плечо.

Через год родилась Аделина. Дочку Максим полюбил сразу и безоговорочно. Вскоре мы переехали в Краснодар — надо было кому-то ухаживать за бабушкой. Со временем и родители перебрались. Максим разрывался между нами, Севастополем, где нёс службу, и затяжными выходами в море. Но я не роптала, сказала же, что буду ждать!

— Ну, неужели, — ворчит он, когда мы с дочкой выходим. Подхватывает Аделю на руки, звонко чмокает в щёку. — Ты с каждым днём всё выше. Шпинат ешь?

— Ем, — кивает Аделя, позволяя усадить себя в кресло на заднем сиденье.

— Не ворчи, мы не опаздываем, — говорю, садясь на пассажирское сиденье впереди. — Меня не поцелуешь?

Вздохнув, Максим послушно клюёт в щёку. Надо родить ему ещё одного ребёнка: в последнее время он слишком отстранён. Никогда напрямую не говорил о любви, и я живу в постоянном страхе, что когда-нибудь уйдёт. На этой неделе надо постараться и устроить ему секс-марафон.

Максим

Не люблю Краснодар. После Севастополя или Владивостока он кажется пресным. Сухим каким-то. И дело вовсе не в отсутствии моря — иногда и от него надо отдыхать. Просто это не мой город, совсем не мой. С самого начала чувствовал себя здесь чужим, со временем стало только хуже. Здесь я не на своём месте. Раздражает всё: вечные пробки, узкие улицы с односторонним движением, забивающийся в нос тополиный пух… Зато Регина тут, как рыба в воде. Давно освоилась и обратно в Севастополь не рвётся. Хотя, если бы перевёз туда семью, разразилась бы катастрофа.

Я не понял, как оказался в таком положении: жизнь на две семьи. Не вчера родился, лично знаю не одну подобную историю, моряки этим на самом деле часто грешат. Но, когда женился, Регине не изменял. Да, она сложный человек — противоречивая, часто капризная, привыкла добиваться своего. Наши отношения развивались стремительно, не удавалось перевести дыхание. Подруга из детства стала женой по щелчку пальцев, возразить не успел, опомниться — тоже. Вышел в первый рейс и только тогда перевёл дыхание и задумался. Женат. Скоро стану отцом. Может, так правильно? Родители не возражали, наоборот, на свадьбе кричали «Горько!» громче всех. Нет, громче, пожалуй, кричали тесть с тёщей. Семья довольна, Регина так и светится от счастья, а я… В какой-то момент почувствовал себя телком на привязи, когда поздно трепыхаться.

Перед регистрацией сказал об этом отцу. Тот рассмеялся, похлопал по плечу:

— Девушка хорошая. Красивая, умная, ладная. Чего тебе, оболтусу, ещё нужно? Сейчас дети появятся, крепче привяжетесь.

Тут бы спросить: а как же любовь? Смешно, но, думая о будущем, я представлял любимую женщину рядом. До Регины мимолётная влюблённость в любовь никогда не превращалась — проходила, растворялась туманной дымкой на рассвете. Только жизнь с морем связывают романтики, и я не исключение. Хотелось, чтобы как у Грея с Ассоль, а получилось то, что получилось.