Книга Ненавижу и люблю, страница 92 – Галина Милоградская

— Что ж, значит, будем строить защиту на непроверенных фактах и попытках залезть в личную жизнь, – бодро заявил он после паузы. – Попытки давить на СМИ посредством создания ажиотажа вокруг вакцины, перемывание грязного белья… Вы знаете, кто за этим может стоять? Налицо массированная атака на холдинг.

— Есть догадки, – глухо проговорила я. Рома угрюмо кивнул. С Денисом связаться не удавалось уже неделю. Ему звонили, посылали домой людей, но он как в воду канул, только усиливая подозрения.

— Мне нужна вся информация, Алина, – серьёзно сказал Боровецкий. – Всё, что может ненароком всплыть – надо знать, к чему быть готовым.

— Поговорим после ланча, – кивнула я, глядя на часы. – Через пятнадцать минут у нас встреча с финансовым директором. А потом селекторное совещание с советом директоров.

— Понимаю. – Боровецкий кивнул, юристы начали собираться, по очереди поднимаясь и выходя из кабинета. – Прорвёмся, Алин, – сказал он напоследок. – И не из таких передряг выплывали. Напомни как-нибудь рассказать о кризисе в шестьдесят восьмом. Тогда нам с твоим дедом здорово потрепали нервы.

— Спасибо, – я слабо улыбнулась. Пожилой адвокат небрежно пожал плечом и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Этот день никогда не закончится! – простонала я, роняя голову в ладони. – Хочется открыть глаза где-нибудь на тропическом острове за тысячи миль отсюда. И чтобы всё это оказалось просто страшным сном…

— Давай для начала разберёмся с кризисом, – сказал Рома, подходя и кладя руки мне на плечи. – А потом всё-таки съездим в медовый месяц. Коктейли, бунгало на берегу океана, и никого вокруг…

— Звучит заманчиво, – глухо проговорила я, поднимая голову и ловя его взгляд. Сосредоточенный, он так мало вязался с тем, что Рома говорил… Хотелось сказать ему о своей любви. Именно сейчас, пока не поздно, пока ещё не всё разрушено до основания. Отчего-то меня охватил страх, что Рому могут у меня забрать. Прямо сейчас, и тогда рядом не останется никого. И ничего, ради чего стоило бы жить. Словно читая мои мысли, он крепче сжал ладони и склонился надо мной, опаляя дыханием губы. Глаза сами собой закрылись, я потянулась к нему, застыв в ожидании поцелуя, но резкий звонок коммутатора разрушил волшебство, выдёргивая в суровую реальность.

— Пора выслушать финансистов, – вздохнула я. Рома кивнул, выпрямляясь, обошёл стол, занимая место напротив. Я поёжилась – без него сразу стало холодно. И снова накатила безнадёжность. На стол легли новые колонки с цифрами, а слова финансового директора только забили очередной гвоздь в крышку гроба над моей головой:

— Акции компании упали ещё на три пункта, итого с начала кризиса мы потеряли пятнадцать. Паника продолжается. Основные держатели ещё держатся, но многие принялись продавать. Мы обесцениваемся, Алина Александровна, даже слишком быстро.

— Сколько? – спросил Рома, видя, что я не в силах вымолвить и слово.

— Компания потеряла в цене сто семьдесят миллионов за последние два дня, – проговорил финансист, качая головой. – Если мы не остановим панику и не дадим опровержение, причём, такое, что заткнёт всем рты, то к концу недели «Медкорт» будет стоить на треть меньше, это в лучшем случае. К тому же, зашевелились кредиторы. Те банки, что давали рассрочку, просят пересмотреть условия договора.