Книга Ненавижу и люблю, страница 3 – Галина Милоградская

С тех пор прошло пять лет. Поначалу я ещё пыталась всё изменить. Надеялась, что заставлю его полюбить меня, что мы сможем жить, как нормальная пара. Но всё было тщетно. В ответ на робкие попытки обратить на себя внимание, я всё чаще натыкалась на ледяную стену презрения и насмешек. Он рассказывал своим друзьям о том, как я неуклюже пыталась его соблазнить, не стесняясь того, что я нахожусь в той же комнате. Высмеивал любовь к старым мелодрамам и завтраки, что поначалу я носила ему в постель. Не скрывал своих многочисленных связей, часто заявляясь под утро насквозь пропахший чужими духами. Ему было всё равно.

И я смирилась. Научилась скрывать и любовь, и боль, и даже ненависть. Иногда я так сильно его ненавидела, что казалось, могу убить. Я с головой ушла в работу. Меня готовили к этому с детства – к управлению огромным международным холдингом по производству лекарств. И когда деда не стало, во главе встала я. Именно тогда Рома впервые назвал меня «ледяная сука». И я не могла не признать, что мне понравилось. Я не смогла добиться его любви, но хотя бы добилась уважения. Он никогда не пытался оспорить моё первенство, не вступал в споры на советах директоров и всегда вёл себя подчёркнуто вежливо на работе, превращаясь в неслышного и невидимого призрака дома. Хотя дома он как раз почти не ночевал. Что устраивало нас обоих. Разные спальни, разные жизни – идеальный брак.

И всё было прекрасно, если бы не одно «но», мешавшее жить полноценной жизнью. Я безумно, просто безумно любила своего мужа. И ничего не могла с этим сделать. Вечерами, приходя домой и опускаясь в тёплую воду огромной ванны, я закрывала глаза и думала о нём, представляя, что это его руки гладят мою грудь, ласково обводя и нежно сжимая; что это его ладонь скользит по животу вниз; что это его пальцы ласкают, погружаясь внутрь и снова обводя твердеющий, пульсирующий клитор… Я доводила себя до оргазма с лёгкостью, стоило его лицу возникнуть перед глазами. А потом отводила взгляд, выходя из ванной, если он бывал дома. Будто совершила что-то постыдное. И невероятно сладкое.

Я с извращённым наслаждением слушала все сплетни, что разносились о нём на работе. Ловила обрывки разговоров, пытаясь представить, каково это – заниматься с ним любовью. И завидовала, постоянно, непрерывно завидовала всем, на кого он хоть раз взглянул. И именно по этой причине я не разводилась с ним, хотя могла бы, ведь после смерти деда ничто не могло помешать этому. Но я не хотела. И отчаянно боялась, что наступит тот момент, когда он сам попросит развода. И я не смогу ему отказать попросту потому, что причин на это не будет. Я знала, что отдам ему его компанию, стоит только попросить. Но он молчал, и это напряжённое ожидание, в котором я жила последние несколько месяцев, изматывало больше, чем пять лет рядом с презирающим тебя мужчиной.– Алина Александровна? – голос Лазурина вывел из задумчивости. Выпрямившись в кресле, я приветливо улыбнулась и указала в кресло напротив. Иногда мне казалось, что сотрудники боятся меня. Вот и Лазурин, высокий блондин с внешностью голливудского актёра, входя в мой кабинет, будто пытался стать ниже. Но сейчас он довольно улыбался, протягивая мне папку с расчётами.

— У нас получилось! Мы смогли создать вакцину от лихорадки Ласса!