Книга Сильнее ветра, страница 95 – Лия Аструм

Возможно, стоило бы поздравить его с вновь обретённой свободой, но лицемерить никогда не входило в мои планы.

— Ты заставил меня поволноваться, – опустив руки, он развернулся ко мне спиной. В этом спокойном голосе с лёгким намёком на укор может кто-то бы и расслышал некую мягкость. Но я, как никто, знал, что мягкости в этом человеке столько же, сколько в железной палке.

— Пробки, – коротко пояснил я, не желая вдаваться в подробности и рассказывать, сколько личных кругов сомнений и споров я прошёл, прежде чем снова засунуть свой нос в мышеловку.

Никак не отреагировав на мои банальные объяснения, он сел во главе уже упакованного столовыми приборами стола. Эта привычка не нарушалась долгие годы и была связана с его желанием иметь полный обзор и лично контролировать ситуацию.

«Никогда не знаешь, кто может пустить тебе пулю в затылок, – любил говорить он. – Нужно научиться смотреть смерти в глаза».

Я не собирался этому учиться, потому что не собирался подыхать. Рядом с ним вообще жить хотелось, как никогда.

— Присаживайся, – Виктор плавно махнул рукой на стул по правую руку от него. Значит, Карлос не присоединится к нам. Это стало первым хорошим знаком. – Ты, наверное, голодный.

Молча скинув на ближайшее кресло кожаную куртку, от которой из-за жары уже начала преть шея, я опустился в указанное место.

— Мередит, – властно позвал он, и в комнате тут же материализовалась его жена.

Пробежавшись по ней быстрым взглядом, я вынужден был признать, что изменений никаких: всё та же забитая женщина без права голоса. Я не удивился, если бы узнал, что она ходит в туалет строго по расписанию, подписанному лично хозяином дома. При этом черты её лица были вполне привлекательными, но весь образ дрожащей мыши закрывал все плюсы и вызывал лишь стойкое желание увести взгляд. Мы никогда особо с ней не общались. Она вообще старалась лишний раз не открывать рот, что, пожалуй, являлось не самым глупым решением. И если в подростковом возрасте я испытывал к этой женщине, задавленной авторитетом и обширными возможностями мужа, своеобразную жалость, то позже все эти эмоции испарились.

— Подавай ужин и позови Кайлеба, – распорядился он.

У Виктора имелся определённый параноидальный пунктик: вся еда, поданная на стол, обязательно должна была быть приготовлена его женой. Он доверял ей, и лично я считал это полнейшим безумием. Не за горами день, когда в его тарелке окажется знатная порция мышьяка, щедро добавленного одной обиженной женщиной, в край уставшей от его скотского отношения.

Но, видимо, этот день ещё не настал, потому что Мередит угодливо кивнула и, вежливо поприветствовав меня, исчезла так же, как и появилась – бесшумно. Она окончательно превратилась в безмолвную тень, про которую всё, что я знал – это цвет глаз. Серый. Такой же, как у её сына, который, не дожидаясь особого приглашения, вальяжной походкой, пышущей надменностью и высокомерием, вплыл в комнату.

Я больше не видел в нём того пятнадцатилетнего пацана. Теперь передо мной стоял настоящий мужчина с широким разворотом плеч и непоколебимым из-под тёмной рваной чёлки взглядом, молча посылающим предупреждение о том, чтобы я даже не смел нападать на него со скучающими объятиями. И если его отец не жаловал украшения, то Кайлеб словно ограбил ювелирный, а после провёл несколько дней под жужжащей машинкой. Мочка уха и уголок густой брови были проколоты. Вязь татуировок тянулась по левой стороне шеи, уходила под ткань рубашки и появлялась из-под подвёрнутых рукавов на обоих предплечьях, достигая пальцев, усеянных тонкими золотыми кольцами. Я медленно и настороженно скатился взглядом ниже, приготовившись увидеть ещё более шокирующий тюнинг. Но простые чёрные джинсы и того же цвета ботинки смотрелись очень даже прилично и не вызывали никаких опасений.