Книга Сильнее ветра, страница 139 – Лия Аструм

— Нет, – замялась я. – Но… – В голове не находилось ни одного оправдания собственной тупости.

— Но?

Он не собирался облегчать мне задачу.

— Ты всё понимаешь, Максвелл. Хватит строить из себя недоразвитого!

Он лениво качнулся на пятках.

— Прекрати истерить. Ты постоянно заводишься на ровном месте.

— На ровном месте?! – Основательно раскипятилась я. – Ещё неделю назад ты считал меня шлюхой!

Сомнительный аргумент. Но я не знала, чем ещё защититься.

— Мы уже всё выяснили. Я ошибся. И искупил вину. Там, на трассе.

— Я же просила не вспоминать!

— Так ты ещё не выполнила моё условие.

Я прокусила себе до крови щеку.

Он. Меня. Бесил.

Решив, что разговор ведёт совсем не в нужное мне русло, я принялась чересчур пылко снимать перчатки, что оказалось нихрена не лёгкой задачей. Отрывала липучку, но пока пыталась стянуть, она прилипала вновь. И так трижды! И всё то время, что меня трясло как неврастеничку, он преспокойно стоял в сторонке и с невозмутимым видом наблюдал за моими страданиями. Я чуть не разгрызла перчатки зубами, но всё же добилась успеха и, с невиданной экспрессией швырнув их на пол, гневно выпалила:

— Мог бы и помочь!

— Ты могла попросить, и я бы помог. – Размеренно и спокойно в ответ. Спокойно до дёргающегося века. – Но ты предпочла сделать всё сама. Зачем вмешиваться в чужие планы?

— А старики с тяжёлыми сумками – это тоже чужие планы? – огрызнулась я. – Тоже будешь ждать, пока попросят?

Мужская линия губ приобрела черты крайне нехорошей улыбки.

— При первой нашей встрече я решил, что у тебя месячные, – прямо и обескураживающе произнёс Уайт. – Но, поскольку они не могут быть такими затяжными, я нашёл другое объяснение твоему дерьмовому характеру, – продолжил он, удостоверившись, что всё моё внимание безраздельно принадлежит ему. А оно принадлежало. Ещё как. – Твоя проблема в том, что ты хочешь казаться лучше, чем ты есть. Надменная, гордая блондиночка с целым блокнотом принципов, раздражающих даже тебя саму. То ты смотришь на меня, как на насекомое, то вдруг резко превращаешься в избалованного ребёнка, топающего ногой возле упаковки шоколада. Я ничего не сделал против твоей воли. Пальцем тебя не коснулся. Это ты что-то придумала в своей милой белокурой головке и агрессивно реагируешь на каждое моё высказывание. Я открою тебе секрет, Эм. Помогу понять, –  он понизил голос до хриплого шёпота. – Я тебе нравлюсь. А если быть точнее, ты меня хочешь.

Я захлебнулась воздухом.

— И тебя это злит. Я замечаю все твои реакции, все твои взгляды… твоё возбуждение у того грёбаного бассейна. Помолчи. – Он властно поднял руку вверх, призывая меня к тишине и не давая даже раскрыть рта, чтобы выдать опровержительный монолог в ответ. – В этом нет ничего страшного. У меня на тебя тоже стоит. Физическая реакция организма. Так бывает, – усмехнулся он, заметив мой метнувшийся к его топорщащимся шортам взгляд.

Я ошеломлённо смотрела на него в ответ и испытывала ужасное чувство, которое не распознавалось, не идентифицировалось. Словно моя программа устарела, а весь мир сменил коды.

— У тебя сейчас два варианта, – тем временем не останавливался он, с мрачным удовлетворением считывая мою полную растерянность. – Влепить мне пощёчину и свалить. Обещаю позволить. Либо выполнить моё условие: без необоснованных обвинений в сексуальных домогательствах пойти погулять по набережной и поесть мороженое. Я всё-таки тебе обещал, – буднично озвучил он, будто не он только что смешал меня с дерьмом в старом ржавом ведре. – Я не собираюсь приставать и покушаться на твоё тело. Даю слово. Член останется в штанах.