Книга Горизонт свободы, страница 79 – Лия Аструм

Руис научил играть меня в шахматы, и если рассмотреть наше с ним противостояние, как очередную партию, то получится, что он загнал меня до последнего пота. Обложил шахами. Оставил одиноким королём, позорно убегающим по клеткам. Совсем некстати вспомнилось, как в детстве я путал шах с матом. Виктор смеялся.

План Мейсона был дырявый и противоречил всем моим принципам. Если соглашусь, есть вероятность, что сожру себя быстрее, чем всё закончится. Но если не попытаюсь – окажусь тем самым трусом, которого я скинул в пропасть в тот роковой день.

Моя излюбленная игра – гордость против трезвого голоса рассудка.

Это только в боевиках главный герой в одного мог убить целый мафиозный клан. В реале же нужно было уметь приспосабливаться, признавать чужую власть и трезво оценивать ситуацию, которая сейчас играла совсем не в мою пользу. И у меня далеко не всегда получался каждый из этих пунктов.

Но с одним фактом стоило согласиться прямо сейчас: как бы меня не разрывало от предстоящей перспективы принять помощь Руиса, в тюрьме я был абсолютно бесполезным. И, возможно, мёртвым.

Я повернулся.

— Ты прав. Я сделаю всё, что от меня потребуется. Мы его посадим.

Белль ухмыльнулся.

— Я думал, ты будешь ломаться дольше.

— Я взрослею и умнею.

— Второе – вряд ли. А теперь мне нужны твои автографы. – Мейс открыл лежащий на столе серый кейс и, достав из него бумаги, показал, где нужно расписаться.

Чиркнув ручкой возле отмеченных галочек, я вернул ему документы и, заметив его пристальный взгляд, недоуменно нахмурился:

— Что?

Лотнер расплылся в издевательской улыбке.

— Ты такой оранжевый.  Как думаешь, они разрешат забрать этот прикид с собой?

— Хочешь прихватить его в постель с красоткой? Я могу не стирать. Скрашу вашу ночь своим неповторимым ароматом недельного карцера.

Если и заберу его, то только для того, чтобы трижды сжечь.

— Фу.

— Когда я смогу выйти?

Белль щёлкнул замками кейса.

— Прямо сейчас. Залог был внесён несколько часов назад, – как ни в чём не бывало поведал Мейсон. – Я согласился на предложение Виктора сразу же. И просить прощения за это не буду! – воинственно заявил он, глядя в моё ошарашенное этой информацией лицо. –  Неужели ты думал, что я смогу со спокойной совестью оставить тебя гнить в этом жутком месте? Ты – моя семья, Велл.

Всё-таки наверху на мне забыли дорисовать крест, потому что я не мог найти другого объяснения тому, почему такой друг, как Мейсон Лотнер, достался мне.

А ведь тогда он так и не рассказал никому правды. Сказал, что мы с ним подрались…

— Надеюсь, мы не будем обниматься и рыдать как сентиментальные подружки? – я иронично приподнял бровь, маскируя шуткой истинные чувства. Но он слишком хорошо меня знал. Он всё видел.

— Раскрыл весь мой план, – наигранно обиженно вздохнул Мейс и, нажав кнопку вызова охраны, потянул носом. – По пути заедем в магазин и купим что-нибудь посильнее, а то боюсь, мой гель не справится с этой вонью.

Коротко рассмеявшись, я кинул в него салфеткой и, услышав скрежет ключа в замке, поднялся, желая как можно скорее выйти отсюда и вдохнуть мнимый запах свободы.

Эмили.

«Я нахожусь под давлением одного влиятельного человека… Я не могу назвать его имени и рассказать подробности… Я делаю всё от меня зависящее, чтобы в самое ближайшее время это закончилось».