Книга Десять писем, страница 116 – Лия Аструм

«Откуда ты знаешь?».

«Я не наивная дура».

«Сомневаюсь».

«Я всё понимаю. Он ничего не обещал, поэтому я с достоинством приму любой исход событий».

«Ты врёшь!».

«Ой, заткнись! Я точно знаю…».

— Пойдёшь в душ?

Мои психически нездоровые мысли были внезапно прерваны, как раз тем самым бесценным «владением», которое мечтала захватить на долгие годы, а лучше навсегда, одна из противоборствующих сторон. И я её понимала.

Алекс стоял в дверном проёме.  Одно полотенце было низко закреплено на бёдрах так, что видны были выступающие тазовые косточки, другим он вытирал влажные волосы. Картина на миллион. Мокрая фантазия всех девчонок из группы поддержки по американскому футболу. И не только их.

— Эмм… да, – хрипло выдавила я.

Эти капли воды, стекающие по его обнажённой груди, кубикам пресса и исчезающие… не хотелось даже думать где, чересчур будоражили сознание, превращая меня в желейную дрожащую массу.

Закинув полотенце себе на плечо, он весело ухмыльнулся чему-то своему и подошёл к холодильнику. Достав оттуда бутылку воды, он налил в стакан и вернулся к дивану, на котором я, поморщившись от саднящего чувства между ног, приняла сидячее положение.

— Кажется, ты охрипла, – довольно озвучил он, протягивая мне воду.

— Ты такой проницательный. – Пришлось сделать несколько жадных глотков, чтобы першение в горле хоть немного утихло.

— Ты так орала, я чуть не оглох.

— Ты охренел?

— Член будто тисками сжало. Думал, у тебя припадок, начал волноваться за него, – продолжал издеваться он, расслабленно почёсывая свой живот.

— Разве ты не должен после секса шептать мне всякие милые глупости? – Непонятно откуда взявшаяся смелость била ключом.

— Моя девочка хочет нежностей, – тихим, бархатным голосом проговорил он, садясь в рядом стоящее кресло. – Я могу всё устроить. – Он похлопал себя по колену. – Иди ко мне.

Я так и замерла со стаканом в руке, сверля взглядом его ногу. От этого совсем несвойственного ему ласкового голоса в душе зародилась необъяснимая тоска. Я медленно подняла взгляд на его лицо, ожидая увидеть насмешку, издёвку, что угодно. Но нашла я там совсем не это. Из этих, внимательно смотрящих на меня глаз ушла вся чернота, оставив после себя лишь нежность. Я никогда не видела в них эту эмоцию. Презрение, гнев, желание – да. Но нежность – это что-то нереальное, что-то из несуществующего мира моих выдуманных фантазий. Настоящая утопия. Несбыточная, недостижимая мечта.

По венам словно пустили соль, и внутри всё зашипело, защипало.  Грудную клетку сдавило от осознания, что всё, что между нами происходит, закончится, скорее всего, завтра. Будто кто-то поставил перед нами самые маленькие в мире песочные часы, и половина крупиц уже безвозвратно осыпалась вниз. Я не хотела делать себе ещё больнее. А может, просто струсила.

— Значит так. – Допив остатки прохладной воды, я вытерла опухший после его укусов рот рукой. – Мне нужно в душ. – И, поднявшись, быстрым шагом, чтобы не дай Бог не передумать, направилась в ванную комнату, чувствуя в области лопаток недовольный, прожигающий до самых позвонков взгляд.

— Что ты имел ввиду, когда сказал, что получал ежедневные отчёты о моём состоянии из клиники? – спросила я спустя полчаса, когда мы, так и оставшись в одних полотенцах, устроились на пушистом ковре возле камина.