Книга Иллюзия падения, страница 46 – Лия Аструм

Мама так и стоит с цветами посреди кухни, и я, психанув, сама достаю вазу из нижнего ящика, наливаю в нее воду и чуть не выпускаю ее из рук, когда моя ближайшая родственница предлагает Лейквуду омлет. Мой омлет! Почему именно сегодня у меня отшибло память, и в сковороде оказалось пол пачки соли?! Хотя какая к черту разница?! Пусть жрет, что дают!

Мама считает, что отец Эвана – лучший губернатор и, орудуя на сковороде лопаткой, заводит свою обычную пластинку о его выдающихся законопроектах, озеленении территорий, новой больнице и прочем. Лейквуд увлеченно слушает и выглядит вполне расслабленно. Не разглядывает потертый пол, извилистую трещину на центральной стене и желтое пятно на потолке, которое я не смогла оттереть, как бы ни пыталась. Он будто находится в привычных для себя условиях, но именно отсутствие даже малейшего интереса к окружающему пространству выглядит неестественно. Я всем нутром ощущаю, что его комфорт напускной. Вымученный. Непривычно без персидских ковров? Так его никто не звал.

Эван вежливо благодарит за поставленную перед ним тарелку с моим кулинарным изыском. Берет в руки вилку, подцепляет кусочек бекона и, отправив его в рот, пережевывает с таким удовольствием, словно тут стейк от шеф-повара штата.

— Вкусно? – упираюсь ладонями в спинку стула, стоящего напротив Лейквуда, и в упор смотрю на его лицо, чтобы не пропустить ни одной микроэмоции. У него длинные пушистые ресницы. И маленькая родинка четко над острой вершинкой левой брови.

— Очень, – с трудом проглотив, хрипло отвечает он, и я ликую, не слыша в голосе прежнего счастья. – Могу я попросить чаю?

— Конечно, – добрая мама ставит чайник, желая напоить важного гостя своими бодрящими травками.

— Эван, – с фальшивой лаской распеваю его имя. – Разве ты не знал, что пить после еды нужно как минимум через час. А лучше – через два. Добавки? – и, не дожидаясь его согласия, беру сковороду и вываливаю ему на тарелку все до последней крошки. Брат все равно не будет есть эту гадость.

Лейквуд гипнотизирует взглядом омлет, видя вместо него свой будущий гастрит, и, вымучив из себя натужную улыбку, храбро втыкает прибор в самый маленький кусок. Открыто наслаждаюсь его мучениями и, специально налив себе в стакан прохладной воды, чуть ли не причмокиваю от восторга, когда встречаюсь с его глазами, полными жажды.

— Я готова! – Лив торнадо влетает в кухню и, наткнувшись на незнакомого человека, резко тормозит. Пробегает растерянным взглядом по нам троим, и уделив пару секунд своего внимания вазе, останавливается на Лейквуде. Рассматривает незваного гостя изучающе и совсем не враждебно. – А мне цветы принес?

— Ливи! – ахает мама.

Сестра родилась с каким-то странным набором хромосом. В ее ДНК словно забыли закодировать такой аспект поведения, как тактичность, и потому ее выпаду я не удивляюсь. Но я удивляюсь поведению Эвана. Он выдергивает один цветок из общей массы и протягивает моей сестре.

— Прости, малышка, в следующий раз я принесу тебе самый большой букет, который смогу найти в Хартфорде.

— А потом я заставлю тебя этот букет сожрать, – разносится по всей кухне недобрый голос Ника.

Брат стоит в дверном проеме, полностью собранный на утреннюю тренировку, и пытается сжечь Лейквуда одним взглядом. Не реагирует на замечания мамы и в целом выглядит как машина для убийства: ноздри трепещут, глаза горят, кулаки хрустят.