Книга Иллюзия падения, страница 200 – Лия Аструм

В голове складывается кристально ясная, ужасная картинка, от проработанности которой леденеют ладони.

— Врага отравили? – шепчу я так тихо, словно в кабинете может быть прослушка.

— Да.

— Как? В крови ничего не нашли.

У Эвана глаза как два горящих озера – отрешенно стеклянные, будто под гипнозом.

— InsoT-88. Синтетическое пролекарство, разработанное для исследований тромбообразования, но обладающее свойствами идеального «невидимого» яда. Оно химически «замаскировано» под безвредную органическую молекулу. Попав в сосудистое русло мозга, InsoT-88 подвергается действию специфического фермента, который в высокой концентрации присутствует в клетках мозга и тромбоцитах. Этот фермент отщепляет «маскировочную» часть молекулы, превращая пролекарство в мощный агонист P2Y1216^[16]. Он вызывает склеивание тромбоцитов. Запускается каскад свертывания крови непосредственно в базилярной артерии17^[17] мозга, что приводит к ее закупорке и развитию инсульта.

Возможности препарата поражают, но больше поражает Лейквуд, ведущий жестокий монолог безучастным голосом.

— Удар происходит приблизительно через три часа после попадания яда в организм. К этому моменту основная масса вещества уже целенаправленно переместилась через ГЭБ18^[18] в мозг, а к моменту забора образцов для экспертизы его концентрация в общей крови стала ниже любого порога современных аналитических методов. Чтобы его идентифицировать, нужно целенаправленно искать “фрагмент” этой молекулы внутри тромба, что не входит в стандартный протокол судебно-медицинской экспертизы. Эксперты ищут известные яды, а не распавшиеся частицы неизвестного препарата.

Прячу трясущиеся руки под стол, чтобы Эван не подумал, что я боюсь. А я боюсь. Но не его. А за него. Он положил на алтарь свои принципы, задавил свои моральные ценности и раскроил душу ради… ради моей безопасности. Это не романтический жест. Это чудовищная жертва, от которой невозможно отмахнуться. Я хочу знать каждую подробность, хочу знать, кто именно сделал последний шаг. Но этот прямой вопрос застревает в глотке.

— Ретт… он придумал это сам?

— Ему помог брат. У того есть опыт в подобных специфических вопросах и круг «полезных» знакомств.

Так вот что там делал Реймонд… Значит, он тоже причастен… От этого становится вдвойне не по себе. А его «полезные» знакомства вызывают лишь одну ассоциацию – наёмники.

— Я никогда не слышала о таком веществе…

— Засекреченный проект. Научная разработка ближайшего будущего. Чтобы о нём услышать, нужно заплатить.

Глухо сглатываю, представляя число со множеством нулей. Откуда у Лейквуда столько денег?

— Сколько?

Эван подаётся вперёд, упирается локтями в колени и ожесточённо впивается глазами в моё лицо.

— Я тоже хочу знать “сколько”, Ариэль. Сколько раз он делал с тобой такое?

Из-за резкой смены темы нервно сжимаю полы пиджака.

— Один.

Лейквуд разочарованно качает головой.

— Зачем ты обманываешь меня, Рио?

Рио. Мне так не хватало этого ласкового обращения.

— Я все эти месяцы места себе не находил. Я спать нормально не мог. Не мог отвертеться от мысли, что этот ублюдок столько лет издевался над тобой, а я…

— То, что ты увидел, было лишь раз, – перерываю, пытаясь успокоить, но выходит криво. Это “криво” очень видно по болезненно взбешенным глазам Эвана. – Зенон… любил унижать. Как на конференции, – привожу очевидный пример. Не хочу вдаваться в подробности, и не знаю из-за чего больше: из-за ассорти чувств, рассыпанных по лицу Лейквуда, или из-за своей истасканной психики.