Книга Иллюзия падения, страница 190 – Лия Аструм

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему ты просишь именно меня?

И это охренеть какой сложный вопрос. Моя циничная половина орет, что это будет гениальный рекламный трюк, другая противится, видит в этом нечто более ценное. А следом подключается третья, самая изворотливая.

— Мы же уже выяснили, что ты особенный.

— Я обычный, – несогласно бубнит в ответ.

— Обычные не осмелятся налепить мне жвачку на пиджак, – усмехаюсь я.

— Она сама вылетела! – с опаской восклицает Эш. Смешной такой.

— Я прощу тебе эту вопиющую случайность, если ты пару раз улыбнешься фотографу. Считаю это справедливым. Что скажешь?

Безобидный шантаж – не грех. Но мальчишка так не считает: он раздражённо пыхтит, и будто скребёт ногтями по динамику, вгоняя этот скрежет мне в ухо.

— Ладно.

Это «ладно» звучит примерно так: «В следующий раз я запульну жвачку в твои волосы».

— Спасибо, кудряшка.

— Ты приедешь?

Весьма неожиданно.

— Если ты хочешь, я приеду.

В долгом молчании я кожей ощущаю, как Эштону тяжело выразить своё желание словами.

— Хочу.

— Значит, приеду, – ободряюще обещаю я и удивлённо пялюсь в сторону холла, из которого неожиданно доносится звонок. – На следующей неделе, договорились? – Встав с дивана, направляюсь к двери.

Мальчишка бурчит “пока” и сбрасывает вызов. Не успеваю понять, прозвучала ли в его голосе обида, потому что гость, которого я вижу через глазок, вызывает огромное удивление, застилающее все остальные мысли.

Распахнув дверь, упираюсь взглядом в Реймонда.

— Могу войти? – Его голос, поза и застывшие черты лица выдают неестественное, почти натянутое спокойствие.

Сторонюсь, пропуская брата внутрь, и весь путь до гостиной не слышу за спиной его шагов. Реми поразительно бесшумен. Это не волнует, лишь наводит на определённые суждения об уровне его профессиональной подготовки.

Сажусь на диван и машу брату рукой, предлагая занять любое комфортное для него место. Комфортным оказывается стул за барной стойкой – дистанция, которую он устанавливает лично. Реймонд продолжительно разглядывает свои сцепленные в замок пальцы, после чего набирает в грудь побольше воздуха и поднимает взгляд на меня.

— Я хочу поговорить.

— Я догадался.

Мнётся. И это непривычно. Рем всегда был более закрытым, чем я, но стеснительным – никогда. Спорить до кровавой пены у рта – его кредо.

— Почему ты ушёл, Эван?

По правде сказать, я ждал обвинений, а не простого прямого вопроса.

— Потому что я презирал отца, не мог простить его предательство. Потому что мне было стыдно за секс с Розали.

Непонятно, почему Реймонд напрягается, его глаза пытливо впиваются в мои.

— То есть ты ушел не потому, что ненавидел меня за Ника?

Что?!

— Конечно, нет. Это был несчастный случай!

У Реми такое сложное лицо, словно весь мир перевернулся. Он что, всерьёз столько лет был такого убогого мнения обо мне? Это даже обидно.

— Десять лет, Эван, – сконфуженно укоряет брат. – Десять лет прошло, а ты даже не попробовал встретиться, объясниться, помириться.

— Ты тоже.

Недовольно поджимает губы, хмурится.

— Я устал, Рем. Устал делать первые шаги, устал тебя спасать, устал, блядь, понимаешь? У нас разница всего два года. Два! Я тоже был подростком. У меня тоже была куча проблем, но я всегда приходил к тебе. Ты – никогда. А сейчас ты упрекаешь меня, что я не пришел в какой по счету раз? Десятый? Двадцатый? В ту ночь ты сказал, что тебе на меня даже смотреть тошно. Что тебя блевать тянет. И ты рассчитывал, что после этих слов я прибегу к тебе мириться?