Книга Иллюзия падения, страница 183 – Лия Аструм

Я не слышала начала обсуждения, но то, что я слышу сейчас, можно описать всего одним словом. И это не какое-то литературное прилагательное, это простое, известное абсолютно каждому с момента рождения. Холод. Пространно опустошающий. От него мерзнут руки, щиплет в носу и слезятся глаза.

И если я замерзаю, то Зен словно купил путевку в рай. Ему доставляет особое наслаждение смотреть, как Лейквуд, которого он час назад, как щенка, ткнул носом в дерьмо, энергично слагает о нем легенды.

Остаток пресс-конференции проходит в агрессивно-пассивной форме. Любая попытка журналистов перегнуть палку встречает мгновенную, отточенную реакцию Эвана. Он парирует то шуткой, которая вызывает нервный смешок в зале, то – резким замечанием, разбивающим неудачный вопрос в пух и прах.

А еще у него совершенно точно есть свои люди в прессе. После некоторых его реплик, сопровождаемых почти незаметным жестом – поправлением манжеты или касанием запонки, – в дебаты словно по сигналу вступают двое: короткостриженая брюнетка со второго ряда, либо высокий мужчина с седыми висками – с первого. Причем каждое их вмешательство обязательно сопровождается оппозицией.

За всеми этими размышлениями я не сразу замечаю, как заканчивается пресс-конференция. Большая часть журналистов покидает помещение. Остаются только два репортера из The New York Times, которым разрешено осветить часть банкета, запланированного в смежном зале, размах которого поражает меня с первой же секунды.

Я наивно полагала, что мероприятие будет носить формальный характер, но стоит мне переступить порог, как становится ясно – это тщательно продуманная постановка.

Огромный зал оформлен в фирменной цветовой стилистике компании. Круглые столы накрыты сапфировыми шелковыми скатертями с растянутыми поверх бегунками стального оттенка; белоснежный фарфор и строгие серебряные приборы мерцают в отблесках изысканной подвесной люстры. Фоном ненавязчиво звучит джаз-бэнд.

На торжественную часть постепенно стягивается тот самый бомонд, о котором говорил Эван: круги элиты, включающие старые деньги, новую аристократию из мира бизнеса, звезд культуры и моды. Публика дорогая и вкусная, созванная для привлечения внимания.

Из десяти человек за нашим столом я знаю от силы половину. Поддерживать светскую беседу нет ни желания, ни сил – я лишь автоматически улыбаюсь и киваю в такт чужим репликам. Но фраза Алекса о том, что Сиена заболела и Вивиан осталась с ней, бьет точно в солнечное сплетение. Внутри всё обрывается, потому что именно через нее было безопаснее всего добраться до Лейквуда.

Помимо отсутствия жены Миллера, задача усложняется еще и присутствием Лаи, застывшим в дальнем углу зала и не сводящего с меня своих мерзких глаз. Он явно поставил себе цель взрастить во мне манию преследования, и любое малейшее взаимодействие с Эваном стопроцентно приведет к беде. Остается единственный вариант – отлучиться в уборную и попросить кого-нибудь из девушек передать Лейквуду записку. Ненадежно, даже отчаянно, но других идей нет. Завтра, сразу после сделки, Зенон отсылает меня в Абу-Даби. И тогда – всё. Клетка захлопнется окончательно.

Нервно мусолю под столом салфетку и неотрывно слежу за дверной аркой, в которой через пятнадцать минут моих страданий наконец-то появляется Эван.