Книга Иллюзия падения, страница 175 – Лия Аструм

Теперь они будут сниться и мне. Закрываю уши, смыкаю веки и трясу головой – не хочу это слышать, видеть. Не хочу знать!

— Замолчи!

— Их главарь не собирался меня уговаривать или шантажировать. Он сразу на моем примере продемонстрировал, что ждет других за отказ. Показательная казнь, к слову, очень действенная, потому что больше никто не посмел сказать ему «нет». Завод взорвали, меня оставили в покое, надеясь, что я вздернусь на ближайшем дереве. Но я поступил по-другому. Связи, – вкрадчиво тянет Зен, – они играют большую роль в нашем мире. И я имел такие в Арабских Эмиратах. Коран учит прощению и милосердию, но даже моих религиозных друзей повергла в шок история убийства моей семьи. Пока я ждал их решения, я дал клятву себе и всем существующим богам, что если мне удастся отомстить, у меня никогда не будет детей, не будет ни одной точки давления, ни одного намека на уязвимость.

Жестокая история полосует грудину, раскрывает мотивы и еще раз доказывает, что моему мужу необходима помощь. Но невозможно помочь человеку, который этого не хочет.

— Зен, мне очень жаль, – искренне сочувствую я. – Мне жаль, что так поступили с твоей семьей. Но ты… ты ведешь себя так же, как тот ублюдок-главарь. Ты подавляешь меня, шантажируя близкими. Это ненормально. Я тебя прошу, дай мне развод! – пытаюсь договориться, воззвать к совести.

— От базы «Сынов пустыни» мы не оставили ничего. Почти ничего, – Зенон меня не слышит, начиная вторую часть исторического акта. – В те времена ходили легенды о древнем племени Аль-Хаджар. Непоколебимые. Согласно преданиям, они жили по строгому кодексу верности – «Слово единства». Этот кодекс гласит, что каждый член племени должен защищать и поддерживать тех, кто когда-либо проявил к ним доброту. Они верят, что верность – это священная обязанность, и предательство считается самым большим грехом. Племя действительно существовало, и «Сыны пустыни» безжалостно разграбили его, забрав в плен самых выносливых в качестве бесплатной рабочей силы. При зачистке погибли все. Кроме одного. Парню, сидящему в глубоком колодце, было не больше шестнадцати, он плохо видел, умирал от обезвоживания и истощения. Я спас ему жизнь, выходил и взамен получил безусловную верность. Догадываешься, о ком идет речь?

Несколько секунд туплю, а затем неспешно поворачиваюсь к Мансури. Этот мужчина всегда напоминал мне запрограммированного солдата. Несгибаемого, безукоризненно исполнительного и стойкого. А еще – преданного. Я добивалась его верности больше двух лет, и признать тот факт, что все мои старания оказались напрасны, – это как снять с руки гипс и осознать, что кость срослась неправильно и ее нужно ломать вновь. Это страшно, больно и чертовски несмешно.

Впервые вижу в непроницаемых глазах своего телохранителя благодарность, подаренную моему мужу. Он благодарен Зену, а значит… Открытие сшибает с ног.

— Ты разрешил Лаи спать со мной? – у меня язык не слушается, шершаво бороздит по щеке, искромсанной зубами.

— Мне пятьдесят четыре года, Ариэль. Меня сложно удивить плотскими желаниями молодой женщины. Признаюсь, когда Мансури рассказал мне о твоих попытках соблазнения, я слегка расстроился. Но, все обдумав, согласился. Я позволил бы тебе наслаждаться сексом. Но ты хотела не секса, Ари. Ты хотела от меня сбежать, а подобное я не прощаю.