Книга Иллюзия падения, страница 168 – Лия Аструм

Оформление вечера превзошло все мои ожидания. Никаких детских шариков и прочей мишуры, которую Лив считает несерьезной. Вместо этого – сдержанная палитра в мятных оттенках и роскошные композиции из роз, пионов и гербер. Лаконичная сервировка столов и романтичные свечи в стеклянных подсвечниках.

Ведущий приятным баритоном излагает гостям план мероприятия и, отпустив пару искрометных шуток под хихиканье женской половины зала, выносит небольшую доску, заклеенную пудровыми стикерами. Дальше следует особое задание: поздравить именинницу с определенной эмоцией. А какой именно, решит рандомно выбранный кусочек бумаги. Мне достается самое легкое – радость. Справляюсь на отлично и под конец даже пускаю сентиментальную слезу.

Зену выпадает гнев. Его жесткое, неулыбчивое лицо и беспристрастный тон, которым уместно было бы пожелать смерти, а не здоровья, у гостей вызывает смех, а у меня – приступ удушья.

Муж сегодня подозрительно обходителен. Подливает мне шампанское, от которого при первой же удобной возможности я избавляюсь в корзину с цветами. Не отходит от меня ни на шаг и постоянно касается. Куда бы я ни посмотрела – везде Зенон Фелдман. С полуухмылкой, напоминающей азартный оскал хищника, он кружит вокруг меня, как акула. Запугивает жертву, подбирая удобный момент для нападения. Шальная тьма на дне его глаз выжидающе клубится, тревожит. А еще отбивает аппетит: кусочек ананаса, который я кладу в рот из соображений «занять себя хоть чем-то», ощущается сгнившим.

Я превращусь в шизофреничку раньше, чем сбегу.

— Ты сегодня поразительно счастлив, – обращаюсь к мужу, крепче сжимая в руке нож. С ним спокойнее.

Зен отвлекается от зажигательного танца в исполнении бразильцев и переводит заинтересованный взгляд на меня.

— А не должен?

— Обычно ты менее эмоционален.

— Мне нравится праздник. Но больше мне понравится его окончание. Тебя ожидает подарок.

Цепенею. Не могу пошевелить даже пальцем. Последний подарок, который преподнес мне Зенон, был сундук. Большой сундук глубокого синего цвета с рассыпанными по корпусу драгоценными рубинами. Роскошный. И вместительный. Так я думала первые тридцать минут, пока лежала в нем запертой. Остальные восемь часов я тыкалась носом в узкую щель и сходила с ума от нехватки кислорода. К утру от боли в мышцах я уже даже кричать не могла. Лишь беззвучно открывала рот, пока муж остервенело трахал полуживую меня на полу рядом с ненавистным ящиком. Суставы выворачивало так, что я впервые допустила мысль сдаться. Покончить со всем. Воткнуть ублюдку нож в сердце. Но боль прошла, на ее место пришла ясность, которая не позволила совершить необдуманное. Зенон ушел бы быстро и легко, а я сидела бы в тюрьме, пожизненно завидуя его судьбе.

— Последний твой подарок мне не понравился, – честно заявляю я, зная, что мою фальшивую радость он раскусит как семечку.

— Не волнуйся, Ари. Никаких экспериментов, – тихо обещает муж.

Делаю глубокий вдох, успокаивая пищевод. Иначе от урагана предположений в корзине с цветами окажется не только сухое игристое, но и неусвоенный желудком ананас.

— Не могу дождаться, – блистательно отыгрываю волнительное предвкушение и, нехотя отложив успокаивающий нож, отлучаюсь в уборную.

До туалетной комнаты добираюсь быстро, сориентировавшись по парковым указателям на фонарных столбах. С минуту разглядываю свое лицо в зеркале, отыскивая бледные пятна неуверенности, и, убедившись в идеальности тона, подставляю руки под ледяную воду. Держу и терплю. Долго. До колкого онемения и легких спазмов в кончиках пальцев.