Книга Иллюзия падения, страница 155 – Лия Аструм

В груди гудит от надломившегося стона, пока Лейквуд кружит так правильно, так безошибочно… По кругу, внутрь и обратно. Упираюсь затылком в стекло, подаюсь навстречу, насаживаясь на его пальцы и умоляюще поскуливаю, сжимая в кулак волосы на его взъерошенном затылке.

— Смотри на меня, Рио.

Смотрю. Смотрю, как выпускает изо рта сережку, как звякает пряжкой ремня и, закинув мою ногу себе на талию, вжимает в окно. Заставляет выгибаться. Просить и хныкать. Теряться в ощущениях от скольжения мокрого члена. Размеренно медленного, а через минуту – быстрого и жесткого. Вдох-стон, вдох-стон и – нарушающий синхронную цепочку – глубокий поцелуй с привкусом слез.

Концентрация ласк зашкаливает, ноги немеют, а стекло с отпечатками несдержанного дыхания холодит лопатки. Эван ловит мои хрипы, нашептывает глупости, что никогда и ни с кем у него не было так, как со мной. Ненасытно целует. Везде: мои глаза, нос, губы, шею. Слишком хаотично, сумбурно, будто боится не успеть.

Подхватывает меня под ягодицы и глубже насаживает на член, задевая внутри звенящую точку. Так ближе, так чувствительнее. Скребу по его плечам, раздирая до красных полос, и вою в голос, когда ускоряется. Трахает на весу, вбивая меня в единственную преграду, отделяющую нас от смертельного полета. Адреналин обостряет ощущения, сводит с ума меня и мой пульс. Лейквуд жадно кусает линию моего подбородка и жжет решимостью глаз. Он весь – пошлый, небрежно нежный. И сравнить его с кем-то – преступление.

— Я здесь, Рио. Я рядом. И я запрещаю тебе грустить.

Мне так хорошо, что плохо. Зрение размазано, связки надорваны, а оргазм – болючий, высасывающий душу. Дергаю его за волосы и больно бьюсь головой о стекло, не прекращая сглатывать горькие слезы. Тело в лихорадке. Внутри все бедственно неконтролируемо.

Эван замедляется, двигается лениво, с оттяжкой. Выжидает до последнего спазма и, покинув мое тело, осторожно опускает меня на пол.

Колени дают сбой, дрожат. Бесформенно растекаюсь по поверхности с отпечатками наших ладоней и загнанно дышу, пока Лейквуд приводит себя в порядок.

— Ты не кончил.

— Я кончил здесь. – Прикладывает указательный палец к виску, а я – на грани срыва. Я говорила так ему… в наш первый раз.

Эван не без усилий застегивает ширинку на стоящем члене и принимается за мое платье. Запахивает полы, сооружает из завязок аккуратный узел и, педантично разгладив каждую складку, вытирает слезы с моих щек.

— Прекрати реветь, Рио. Я не настолько плохо трахаюсь.

Мне невесело. Мне горько. А еще очень душно.

— Я заставила тебя думать иначе.

— Я это пережил.

— У меня никогда не было секса лучше, чем с тобой, – не знаю, зачем это говорю. Звучит чужеродно, и не только для меня. Лицо Лейквуда меняется за долю секунды.

— Ты пугаешь меня, Ариэль. Еще парочка фраз, и я начну думать, что ты неизлечимо больна.

Не прекращаю вглядываться в его глаза с отблесками неподдельной тревоги и жутко нервничаю. Потому что сексом не замажешь трещину. Близость может приглушить, но не исцелить. Лечить нужно поступками. А каждому поступку предшествуют слова, которых у меня в избытке, но которые больше не имеют веса. Что бы я ни чувствовала, это ничего не изменит. А снова гадить ему в душу – низко. Я и так облажалась по всем фронтам.