Книга Иллюзия падения, страница 128 – Лия Аструм

Ариэль.

Она опускается рядом со мной на корточки, что-то говорит, но до меня не долетает ни звука. Двигаю головой, пытаюсь вытолкнуть лишнее из ушей и сказать. Не знаю что. Может, какая она сумасшедшая сука. Вариант мне нравится, и, шевеля языком, я упорно толкаю наружу ее эпичный диагноз. Не понимаю масштаба успеха, но, вероятно, он все же есть, потому что ее губы останавливают движение.

Звон понемногу утихает, уходит на второй план. Мышцы разбитого лица не слушаются, не поддаются контролю, и я вкладываю последние силы, чтобы растянуть губы в вымученной улыбке. Мы вдвоем сегодня без масок, и мне голо, уязвимо. А может, дело в предательстве.

С фальшивой нежностью Рио убирает грязные волосы с моего лба и плотно закрывает ладонью мне рот. Мелькает мысль – задушит. Но она лишь склоняется ниже, дотрагиваясь кончиками волос до моей щеки. Прикосновение не вызывает чувств. Никаких. Внутри – как в морге. Холодно и тихо.

— Лицемерные твари и лжецы… не попадешь в рай…. – обрывочные фразы врываются в здоровое ухо. Ловлю каждое и вдыхаю запах ее яблочного крема для рук.

Мне мерещатся слезы в зеленых глазах. А через секунду тепло ее кожи пропадает, силуэт размывается дождем.

Лежу на спине, раскинув руки, и смотрю в беспросветное небо. Чернота сгущается, громом рвется на землю и, сверкнув кривой молнией, обрушивается долгожданным ливнем. Тугие струи лупят по моему измученному телу, попадают в раны, заливают глаза. Невольно слизываю пресные капли и, безошибочно распознав в них вкус земли и крови, резко переворачиваюсь на бок. Блюю. Долго, изнурительно, до жжения в стенках желудка. В ту самую лужу, в которой меня как больную дворнягу искупала стая псин. Откашлявшись, сплевываю остатки слюны в свой скудный обед, плавающий в желчи, окрашенной в нездоровый алый.

Приступ резко возвращается. Накрывает новой волной. Задирает пульс до стука в висках. Зубы трутся, скрипят и, кажется, рассыпятся в крошки от озноба, пробравшегося под мою разорванную одежду. Холодно. Жарко. Плохо. Очень плохо. Таблетки. Мне нужны таблетки.

Именно с этой светлой мыслью я встаю на четвереньки. Колени трясутся, тонут в густой слякоти. Поднимаю голову, безошибочно нахожу взглядом машину отца. Или то, что от нее осталось: разбитые стекла, оторванные зеркала, изрезанный корпус. Папа будет очень рад.

С трудом поднимаюсь на ноги и, придерживая ребра ладонью, ковыляю до несправедливо побитой тачки. Валюсь на сиденье и тут же лезу в бардачок. Трясущейся рукой ищу упаковку блистеров, немедля запихиваю таблетку в рот и, игнорируя свербящее чувство в затылке, жду, пока навязчивые мысли выкинут белый флаг.

С пятого раза завожу двигатель и выезжаю на знакомую трассу, накрытую туманным колпаком. Держу небольшую скорость, контролирую дворники, маячащие по стеклу, затянутому паутиной трещин. И вслушиваюсь в слова негромкой антуражной музыки, не дающей уйти в себя или, что еще хуже, заснуть.

В отделении переполох. А все потому, что сегодня я не такой красивый, как обычно. Медсестра судорожно ищет телефон, собирается звонить копам, моему отцу и чуть ли не президенту Америки, чтобы доложить о моем предсмертном состоянии. Мне приходится приложить массу усилий, чтобы успокоить ее и заставить наконец-то позвать врача.