Онлайн книга «Тени над Невой»
|
Тут уже он полез в стол, чтобы показать Лавру награду от министра Императорского двора, и с выражением зачитал грамоту, которую лично получил при дворе. «Считаю приятным долгом особенно благодарить полицмейстера города Гатчины полковника Смородинова, усердною работой обеспечившего такой выдающийся результат». Немного помолчав, полковник горестно вздохнул и обратился к Лавру: — А ведь когда ты с утра изложил свой план, мы с Заболоцким не верили, что сможем его прижать. Ну и чем же ему мешала богатая жёнушка? — Клиника содержалась на её средства, сам Жемочкин фактически не имел ни гроша за душой. Будучи картёжником, он ещё до брака профукал почти всё своё небольшое состояние; какое-то время не играл, но с недавних пор взялся за старое и заложил клинику. Конечно, добровольно Нева не дала бы ему такую сумму, она и так стала что-то подозревать о его шашнях с горничной. Но тут начались проблемы с сыном, и купчиха утратила бдительность. Тем более Жемочкин стал подсыпать ей в еду некоторые снадобья, делавшие её… хм… слишком влюблённой в мужа. Вызывающие, так скажем, эйфорию. Когда снадобья переставали действовать, она начинала тревожиться, ей чудились голоса и шорохи, а Жемочкин ещё и умело ей подыгрывал: пугал, кошмарил, пускал в кране вместо воды краску. — Не вмешайся ты в расследование, думаю, никто бы не заподозрил доктора. Выходит, я твой должник. Чудны дела Твои, Господи, – перекрестился Смородинов и полез в заветный шкафчик. Добрые глаза Утром Лавр узнал от Сонечки, что матушке нездоровится, и зашёл к ней в спальню. Тяжёлый, пропитанный запахом лекарств воздух напомнил ему аромат в заведении Жемочкина. «Интересно, как сейчас будет работать клиника? Что станет с пациентами? Ведь Жемочкин, несмотря ни на что, был неплохим врачом. Вот так бывает: в человеке соседствует и прекрасное, и ужасное…» Резкий запах сердечных капель защипал ноздри, глаза моментально заслезились. С тревожным предчувствием Лавр прикрыл дверь и немного поморгал, привыкая к сумраку комнаты. На белоснежной наволочке лицо матушки казалось совсем бледным. Седые волосы, обычно уложенные в косу вокруг головы, сейчас покрывал ночной чепец. Руки, вытянутые на покрывале, подрагивали. — Лавруша, – она неожиданно открыла глаза. – Неужели ты заглянул к матери… — Маменька… Что же это за дела? А доктор знает, что ты плохо себя чувствуешь? Может, послать за ним? — Сонечка уже послала, – промолвила матушка таким слабым голосом, что Лавру пришлось наклониться, чтобы лучше её слышать. – Я хотела кое о чём тебя попросить… Из кармана Лавра высунулся любопытный розовый нос Феликса. — Господи, ты опять притащил ко мне в комнату этого блохастого? Немедленно выстави его за дверь. Мать, можно сказать, при смерти, а ты… Феликс демонстративно вылез, почесался задней лапой и устроился на краю перины из гагачьего пуха. — Он тоскует, оставаясь один. Боюсь, как бы не облысел в одночасье. Что я потом скажу товарищу? Матушка скривилась, но хорька не спихнула. — Лавруша, я думаю, сейчас совсем не подходящий момент куда-то ехать. — Но… — Никаких но! А если я умру, когда ты будешь в отъезде? Кто проследит, чтобы вся церемония прошла так, как я написала в своём завещании? Кто закроет мне глаза? Лавр задумчиво уставился на узор половика у кровати. Как же ему быть? Феликс возмущённо натопырил шёрстку и зафыркал, намекая, что ехать надо. Оставить матушку, пойти наперекор её мнению Лавр ещё ни разу не решался. Не потому, что был слабохарактерным, а потому, что чувствовал себя ответственным. Он был последним мужчиной из рода Лисицыных, он был опорой и защитой матушки. И теперь, видя её в постели, он совсем приуныл. Ведь она всегда была такой… энергичной, деятельной. |