Книга Тени над Невой, страница 18 – Янина Корбут

— Погодите, вы что же, считаете, что похитить хотели цесаревну? – дошло, наконец, до Лавра то, что Бескровный так тщательно пытался укрыть за кружевом слов.

Почти бесшумно к Лавру и Бескровному подошёл Жеребцов:

— Пора в дорогу. Кажется, снова будет ливень с грозой. Успеть бы…

Кивнув, Бескровный решительно поднялся и похлопал Лавра по плечу:

— Итак, Лавр, рассчитываю, что ты примешь верное решение. Завтра я целый день буду в Петербурге на комиссии, а послезавтра с утра пришлю за тобой экипаж, осмотришься во дворце. Твоя помощь в этом деле будет оценена соответственно. Берут сейчас в охрану исключительно по рекомендациям, учитываются не только внешние данные – крепкое телосложение, рост, – но и личные качества: сообразительность, умение хранить тайны, преданность императору.

Договорив и шумно откашлявшись, Бескровный направился попрощаться к старикам из президиума, высыпавшим на улицу. Жеребцов, проводив его скептическим взглядом, поиграл чёрными бархатными бровями и доверительно шепнул Лавру:

— Я тебе так скажу: служба в царской охране, конечно, дело престижное, но очень неблагодарное. Как в отставку выходить – так тебе и ревматизм, и ажитация нервов, и хронический насморк. А то и туберкулёз хапнешь.

— На пенсии можно подлечиться, – отмахнулся Лавр, чьи мысли сейчас были заняты совершенно другим.

— Чтобы получать пенсию, надобно геройский поступок совершить. Террориста какого изловить, заговор раскрыть. Тогда да, будешь до конца жизни обласкан. Только где же их взять, революционеров-то? Прячутся, как крысы, по углам да норам. Ну, доброй ночи.

Домой Лавр явился, когда уже стемнело. Матушка наверняка давно уже погрузилась в сон, предварительно помолившись и затушив лампадку.

Ложились спать в их доме в обычные дни очень рано, только праздники были исключением. Приготовления ко сну матушка начинала приказом закрывать ставни. Начинался стук и позвякивание: запирали их железными болтами. Часов в девять матушка сама обходила усадьбу, проверяла запоры и спускала двух борзых, подаренных ей супругой пристава Смородинова.

Сейчас собаки с восторгом встретили Лавра, стали обнюхивать его брюки, пытались встать на задние лапы, дотянуться до лица. Поскуливая от возбуждения, они проводили его прямо до двери.

Тишину в доме нарушали лишь шмыгающие кое-где мыши да стук ветвей огромного тополя по деревянной ограде. Лавру долго не спалось, он всё к чему-то прислушивался. Кажется, где-то на чердаке скреблось. Кошка, наверное. Глубоко, подсвистывая, дышала матушка. Из комнаты кухарки Дуняши доносились босые тяжёлые шаги. Ту в последнее время мучила бессонница, на которую она по утрам жаловалась упрекающей её хозяйке. Под эти мысли Лавр сам не заметил, как уснул.

Ближе к вечеру, закрыв лавку, Алвиана Затонова шла одна по почти безлюдной улице. Любовалась букетом крупных персидских ромашек, которые прихватила домой. И вдруг услышала, как её окликают по имени. Сначала девушка не обратила на голос сзади внимания: думала, что послышалось.

— Алвиана, стой! Стой же!

Сомнений не было. Такого дурацкого имени не было больше ни у кого в их городке. Да и во всей империи наверняка тоже.

Обернувшись, Алвиана никого не увидела и от неожиданности спросила: