Книга Даун Крик. Близнецы, страница 8 – Эжен Марсэль

— Можно последний вопрос? У тебя есть имя? Ты как-нибудь себя называешь? Я своё, как ты знаешь, не помню.

— Если бы ты не был таким сексистом и внимательно слушал разглагольствования нашей маменьки, то знал бы, что она хочет назвать меня А́вой в честь любимой актрисы. А зачем тебе всенепременно вспоминать своё старое имя? Ты можешь придумать новое.

Поразмыслив, я ответил:

— Тогда зови меня А́дам.

С этих пор А́ва всегда была права, а я молча её обожал и мечтал поскорее появиться на свет.

Теперь меня ещё больше интересовало, как выглядят наши родители, поскольку от этого зависел будущий облик А́вы. По голосу мать мне представлялась высокой худощавой блондинкой в цветастом платье и почему-то с соломенной шляпкой на голове. Отец – чуть ниже её, полноватым усатым шатеном в сером костюме-тройке, у которого вечно отсутствует пиджак и галстук. Сестра не соглашалась, утверждая, что «они не могут выглядеть как парочка сельских жителей». Мы даже поспорили, и А́ва, конечно же, выиграла. После нашего рождения выяснилось, что Мэри Твинн – миниатюрная шатенка с безупречным вкусом в выборе одежды, а Чарльз Твинн – высокий атлетического телосложения блондин, предпочитающий твидовые пиджаки и джинсы. Их настоящий облик стал шоком для меня, когда мы впервые встретились лицом к лицу в родильном зале муниципальной больницы маленького городка чуть севернее Сиэтла под названием Даун Крик.

«О божечки-божечки-божечки, – взвизгнула я и, бросив трубку, стремглав помчалась к А́даму рассказать ошеломительные новости. – Питер А́ндерсон пригласил меня на выпускной бал! С ума сойти! Меня!»

От неожиданно свалившегося счастья мысли хаотично плясали канкан, наступая друг другу «на ноги»: «Что надеть: платье или элегантный брючный костюм? Какого цвета? Что сделать с волосами: подстричься по-модному или попробовать отрастить? Хм, хотя за три месяца это вряд ли удастся. Может, тогда сделать наращивание?»

Мне так не терпелось поделиться с братом радостью, что я не сразу вспомнила, что А́дам недолюбливает школьную футбольную команду в целом, и Питера в частности. Да и вообще считает всех спортсменов выскочками и недоумками. Я замерла на середине лестницы.

«В принципе, я согласна с братом, большинство из членов команды реально недалеко ушли от дегенератов. Но Питер совсем другое дело: высокий красивый, с потрясающим телом. Он, словно голливудская звезда с фото Энни Лейбовиц. Одна его улыбка сводит с ума. А как на нём сидит форма «Падших ангелов!» В общем, мечта, а не парень. И ему вовсе не нужно быть умным, я же не замуж за него собралась.

Но А́даму бесполезно всё это объяснять. Он никогда не поймет, что значит для меня – школьной невидимки – приглашение на выпускной от самого популярного старшеклассника. Лучший квотербек в истории школы – это круче, чем особа королевских кровей. Любая девушка душу продаст за возможность быть его партнёршей на балу. Сам А́дам ни с кем не общается и не разделяет моей тяги находиться в социуме. Ему достаточно меня.

Как же быть? Мне и с братом ссориться не хочется, но и об отказе Питеру не может быть и речи. Придумала! Нужно преподнести ему эту новость как можно более будничным тоном. Сделать вид, будто я ещё раздумываю: принять предложение или нет. Точно, так и поступлю. Сегодня только одиннадцатое марта, к маю, глядишь, и привыкнет».