Книга Не Простой Спасатель, страница 85 – Ольга Митрофанова

— И ни дня не жалею, что не остался жить с этим размазней, - донеслось от двери, где в полумраке стоял Павел.

— Ну пять лет же как-то прожил? - прищурившись спросил Ящер.

— Кто-то же должен был маму защищать, муж ее на это не способен, - жёстко отчеканил Павел.

— Неблагодарный мальчишка, - улыбнулся Ящер, - не пожелал с ними жить и ко мне ушел. В аккурат, когда Лешка родился. Меня опять давили со всех сторон. Эти шакалы такие, им только дай слабое место найти, мигом вцепятся. Покажи, что Лешка с Ниной для меня самое дорогое и сразу за них возьмутся, я бы и Пашку оставил с Ветровым, чтоб спокойнее, но он же как баран, упёрся рогом.

— И о решении своем не жалею. Я Ящеров.

— Я его хвалю редко, больше ругаю, что за Ниной с Лёхой плохо смотрит, или малым права выбора не даёт, но всегда знаю, если бы он тогда ко мне не ушел, я бы подох. От тоски подох.

Голос Ящера прервался, такое ощущение, что он проживал все заново, тоску по любимой женщине и невозможность быть вместе.

— Ой, бать, не драматизируй, - попытался пошутить Пашка, - у тебя и времени не было, впахивал днями и ночами.

— В тюрьме легче было, там решетка к ним не пускала, а тут, мне эту решетку самому воздвигать приходилась, чтоб не сорваться и не забрать Нину с Лёшкой. Не мог я их опасности подвергать, не имел права. Пока Седой ходил по земле нам двоим было тесновато. За время моей отсидки он связями нужными оброс, заимел вес в криминальном мире, потому что ничем не гнушался, лишь бы деньги были. Голыми руками с ним не повоюешь. Я сложа руки тоже не сидел и знакомства полезные заводил, без них никак. Вот добрые люди и шепнули, что достать он меня планирует через Пашку, поэтому Павел Олегович отправился отдавать долг родине, пока я с угрозой разбирался.

— Ага, разбирался, - хмуро вставил Пашка.

— Ладно, папа виноват, ошибку свою признает, не подумал, что Седой попробует через Машку действовать. Кто ж знал, что у вас с ней серьезно.

— Я вообще об этом говорил.

— Папа прощения уже просил и у Машуни в ногах повалялся, - не задержался с ответом Ящер, - так что вину искупил. Машку в подвале держали в заложниках, с требованием все мое имущество на Седого переписать. Она с тех пор клаустрофобией страдает и отца твоего ненавидит.

— На выпускном заметила, что и с братьями она не сильно дружна, - между делом поинтересовалась Полина.

— Так это она сердилась на Никитоса, что он на подруге ее женился и той пришлось в другой город уехать, чтоб скрываться от папаши вашего, - пояснил Пашка.

— Я в смерти Седого виноват, но каяться не буду, он моей семье столько крови выпил. Его пытались по закону к ответственности призвать, но такие всегда имеют пути отступления, а рисковать вами я не могу. Поэтому если можешь прости, - закончил исповедь Ящер.

— Олег Викторович, не за что прощать. Отца мне не жаль нисколько, он сам свою судьбу выбрал, - тихо ответила Полина, вытирая слезы.

Сознание возвращалось постепенно. Голова плыла как в тумане. Все тело ощущалось как один большой синяк. Особенно боль чувствовалась в руке, ее палило огнем. Леха открыл глаза, оглядывая темное полуподвальное помещение. Ничего примечательного в нем не было, обычный подвал, какие есть во многих частных домах. Сырой и холодный. Из небольшого окошка, расположенного под самым потолком пробивались лучи солнца. Значит на улице день. Напали на них ночью, значит времени прошло достаточно, только бы Полина сумела добраться до Самвела.