Книга Без вины виноватая, страница 24 – Ольга Митрофанова

Кристина понимала, что виновата и на рожон не лезла. Они всей дружной компанией вернулись в смотровую. Удивление захлестнуло Кристину, когда она увидела Романа, сидящим на кушетке в смотровой.

— Вас, товарищ капитан осмотрели? – деловито обратилась к нему Мария Игоревна.

— Я лейтенант, – сухо ответил Любимов, – осмотрели.

— Разжаловали таки, в принципе я предупреждала, – констатировала Мария Игоревна, – если сидите, а не лежите в палате, то травмы у вас не серьезные, чего тогда домой не идете?

— Хотел узнать, как состояние Кристины Павловны.

— Прекрасно ее состояние, сотрясения нет скорее всего по причине того, что трясти нечего, только трещина в ребре и синяк на пол лица. Но это все поправимо. А вот ваша подозрительная забота о моей дочери меня слегка напрягает, откуда такое участие, капитан? При условии, что семью нашу, вы, мягко говоря, недолюбливаете?

— Я лейтенант, – снова поправил Любимов.

— Это только до свадьбы, не уходите от темы, – строго обозначила Мария Игоревна.

— Считайте, что исполнял свой долг, как сотрудник полиции я обязан знать, какие повреждения получила несовершеннолетняя в  результате потасовки.

Кристина, при упоминании ее возраста поморщилась.

— Всыпать бы этой несовершеннолетней ремня хорошего, но папа же у нас добренький, зря не порол вас в детстве, – расстроено махнула рукой в сторону дочери Мария Игоревна, – а теперь уже бесполезно.

Дверь в смотровую распахнулась так, что ручка стукнулась об стену. В дверях появился вышеупомянутый отец Кристины – Павел Ящеров. По его виду было понятно, что находится он не в самом радужном настроении.

Павел постоял несколько секунд, сканируя взглядом кабинет. Кристину оглядел более пристально, делая для себя какие-то выводы и, наконец, шагнул в внутрь.

— Повреждения какие? – обратился к жене.

— Синяк на лице и трещина в ребре, – спокойно сообщила Мария Игоревна.

В кабинете воцарилась тишина. Любимову показалось, что после слов жены Ящеров как-то облегчённо выдохнул и слегка расслабился, а вот самому Роману расслабляться не стоило, потому что к нему Павел Ящеров повернулся с мрачным лицом.

— Что ты за недоразумение такое, капитан? – сказал Павел грубым голосом, – с какими – то ушлепками, пристающими к девушкам разобраться не можешь?

Роман хотел ответить резко, возможно снова сцепиться с Ящеровым, но заметив тоскливое выражение лица Кристины, сидящей на кушетке сдержался. Девчонке на сегодня разборок явно хватит, итак испугалась знатно, да ещё и пострадала. Лежала на земле в пыли такая маленькая, хрупкая, у него чуть сердце не разорвалось, сначала от страха, что этот урод ей как – то серьезно навредил, а потом от жалости, когда на ее лице образовался приличных размеров синяк. Кроме этих чувств ещё присутствовала злость, на наглых парней, которые ведут себя так, будто они хозяева всего мира и на себя, что не смог как следует защитить Кристину. Ну не в смысле конкретно ее, а просто девушку, к которой приставали мудаки. Он же сотрудник полиции, защищать людей его долг.

Мыслями о том, что обязан был заступиться за девушку Любимов пытался себя отвлечь от назойливо лезущей в голову правды о том, что влез он в эти разборки именно потому что в них встряла Кристина Ящерова.

Он ведь мог и не махать кулаками, показать удостоверение и решить все словами, привлечь своих коллег, отдел – то через дорогу, нет же, его прямо зудело руку этому утырку, который ее по заднице ударил, сломать. А это плохо, очень, очень плохо.