Книга Не лечи меня…, страница 22 – Ольга Митрофанова

На вечерний обход пришёл Лева, нашел Марьяну, скрученную на стуле. Проверил показания приборов и обратился к ней:

— Марьяш, иди в ординаторскую, поешь, поспи там, если домой ехать не хочешь.

— Лева, я не могу.

— Марьяш, – сжал руками ее предплечья, – тебе надо поспать, ты же видишь, состояние стабильное, в себя он придет только завтра к вечеру. Марьяш, ну ты же врач, понимаешь, что восстановление будет долгим, тебе силы понадобятся, надо отдохнуть.

Марьяна только отрицательно покачала головой.

Лева вздохнул, отпустил ее плечи и пошел дальше на обход.

Когда начало темнеть в реанимацию два санитара притащили кушетку.

— Марьяна Николаевна, вы ложитесь, сидя спать неудобно.

Марьяна легла на кушетку, укрывшись лёгким пледом, руку Виктора так и не выпустила. Самым поздним вечером заглянула Клавдия Алексеевна с контейнером еды:

— Марьяна Николаевна, я вам покушать принесла, не обижайте уж меня старую, поешьте.

— Клавдия Алексеевна, вы же это себе брали на смену, не надо.

— Тю, да я поела на ужине, нашли за кого переживать, у меня жирового запаса как у медведя, зимовать можно, вы же сами так говорили.

— Простите, я все время что-нибудь говорила обидное, – провинилась Марьяна.

— Да кто ж на правду обижается-то, глупости не говорите, ешьте лучше, итак вымотались за день.

— А как тебя в реанимацию пропустили?

— А желающих остановить меня не нашлось пока, мы с этими, – покосилась на медсестер, – в разных весовых категориях, чтоб они против меня выстояли.

За разговором Марьяна не заметила, как все съела.

— Спасибо, вам огромное.

— Да будет тебе, держись, милая, – обратилась панибратски медсестра, – ночь эта сама знаешь какой будет, – похлопала по плечу и ушла.

Марьяна сама знала, что первые сутки самые тяжёлые, переживет их пациент, значит оклемается. О других в этом ключе думалось проще, понятно, что это рутина, работа такая. А вот когда это жизнь не чужого тебе человека, то накатывает страх, бесконтрольный, поглощающий все другие чувства.

Первая остановка была около двух часов ночи, Марьяна на писк приборов среагировала мгновенно, руки конечно тряслись, но реанимационные мероприятия, отработанные до автоматизма за годы работы выполняла чётко. Реаниматологи тоже работали как часы. Реанимация наполнилась народом быстро, любое промедление могло стоить Виктору жизни.

Полковника прокачали, завели, показатели привели в норму, можно было выдохнуть, Марьяна очнулась только когда Лева попытался разжать ее пальцы, которыми она намертво вцепилась в кушетку, на которой сидела.

— Марьяш, может пойдешь в ординаторскую, – снова попытался ее уговорить.

Марьяна только головой махнула. Лев вздохнул и присел рядом.

— Лева, я его старой стерве с косой не отдам, подавится. За чужих боролась, а за свое зубами ее грызть буду. Лев, я сейчас поняла, что если его не станет, я с тоски сдохну, вот лягу тут и сдохну.

— Марьяш…, – протянул доктор.

— Он ведь меня спрашивал, если он уйдет буду скучать или нет. Скучать… Не то это слово, ох не то. Ладно, иди Лев, я тут возле него лягу.

Второй раз приборы запищали ближе к утру, и карусель началась по новой, в один момент Марьяне показалось что все, сейчас сорвётся, как в пропасть с обрыва. Мысленно посылала Виктору установку бороться, это она одна, а у него Лерка, нельзя ребенку без родителей.