Книга Ворон и Лис, страница 55 – Кирилл Капица

У двери, стоял доктор Зосимов. Его присутствие было данью протоколу, но взгляд, скользнувший по Егору, говорил о понимании тонкого, хрупкого момента, который сейчас предстояло пережить. Он не вмешивался, но его неподвижная фигура создавала невидимый периметр, за который не следовало выходить.

Егор, чье лицо было напряжено от смеси волнения, вины и отчаянной надежды, сделал первый шаг внутрь этой маленькой, темной вселенной. Он наклонился, поднял тяжелое, безвольное одеяло с пола и, не глядя на Люсю, бросил его на ближайший стул. Этот жест был почти механическим – наведение порядка в крошечной части хаоса. Затем он сел на край кровати. Кровать жалобно скрипнула под его весом. Он медленно, словно боясь спугнуть невесомое создание, положил руку на её плечо. Рука мужа, теплая и реальная, была чужеродным объектом на её застывшей, холодной коже. Люся не вздрогнула. Она была там, но в то же время где-то далеко, за гранью слышимости и осязаемости. От неё пахло лекарствами и простым детским мылом. Этот запах, такой обыденный, домашний, вдруг показался Егору пронзительно резким, не имеющим права быть здесь, среди запахов антисептика и чужой, запертой тоски.

Люся медленно повернулась и посмотрела на Егора. Он вздрогнул, не узнав её – она была очень бледная и осунувшаяся. Она выглядела так, как выглядели жертвы долгого шторма: болезненный вид, под глазами синяки, губы потрескавшиеся, с кожей, кажущейся полупрозрачной под тусклым светом лампы. Она была очень худая, казалось, что каждое ребро давит на легкие, не давая им наполниться воздухом. Егор сжал плечо чуть сильнее, пытаясь передать через касание весь объем своих чувств. Его голос сорвался, став низким и дрожащим, как струна, которую слишком сильно натянули. – Люсенька, это я, Егор, я вернулся к тебе. Я очень, очень соскучился, – прошептал он.

Она улыбнулась через силу и попыталась приподняться, но упала обратно. Егор приподнял её и помог сесть на кровати. Люся обняла его и заплакала.

— Почему тебя так давно не было? – тихо спросила она.

— Я не знал, где ты, но я тебя нашел – ответил Егор.

Люся несколько раз поцеловала сухими губами его лицо. Потом прижалась щекой к щеке. Она что-то ещё тихо сказала.

— Что, родная? Что ты сказала?

— Я голодная, очень хочу есть.

Зина сварила кофе, налила его в чашки и поставила перед сидевшими рядом за столом Гончаровым и Лисициным. Чуня бегала вокруг.

— Чуня, место! – приказал Антон.

Собака вышла в коридор и легла на подстилку.

— Надо же, двор-терьер, а такой умный, – восхитился Илья.

— Это не двор-терьер. Это метис – болонка и корги, – объяснила Зина и вышла из кухни.

— Прикольный пёс.

— Это девочка. Чуня.

Илья сделал глоток кофе и поморщился.

— Что, крепковат? – спросил Антон.

— Да нет, в самый раз. Просто горячий. Извини, а реально покрепче что-нибудь есть?

— Вы не за рулем?

— Я на такси. И давай уже на «ты». Ну что ты, как не родной?

— Зина! – крикнул Антон.

Зина зашла на кухню, в руках у нее был поводок с ошейником.

— Гулять пойдёте? – спросил Антон.

— Ага. Чего звал?

— У нас есть что-нибудь крепче кофе?

Зина достала из шкафчика бутылку коньяка, которую с восьмидесятых годов хранил её отец и поставила на стол.

— Вот, раритетный коньячок. Хранила на особый случай. Всё, мы с Чуней пошли на прогулку.