Книга В ожидании Большой волны, страница 99 – Саша Южный

— Пока они приходят, я живой, – обмолвился как-то художник, получив очередную посылку. – Это значит, что в большом мире обо мне не забыли.

— Кто? – спросил Луи.

Художник достал из кармана фото и показал Луи. На нём была запечетлена красивая девушка с большими печальными глазами.

Луи сказал об этом художнику.

— Фото сделано уже после того, как меня посадили, – пояснил художник. – Сейчас ей сорок лет. У неё есть муж и ребёнок.

— И она всё время шлет вам краски, кисти…

— Да! Когда она перестанет посылать, это будет значить, что её не стало. Тогда не станет и меня.

— Потрясающе! – только и смог произнести Луи.

Тюрьма ещё спала, когда охранник вывел Луи на середину двора и замер, стоя позади него. Так происходило каждое утро. Между ними существовал договор – охранники выводили Луи чуть раньше, чтобы тот мог постоять вот так в безмолвии утра и просто послушать тишину. Короткий промежуток перед восходом солнца и подъёмом. Это длилось недолго, всего несколько минут.

Время истекло, и охранник протянул Луи трубу.

— Пора! Что ты исполнишь сегодня для этих долболомов, Луи?

— Долболомов?

— Ну да. На двести хулиганов, насильников и грабителей один художник, да и тот мокрушник. Ты написал что-то новенькое?

— Пока ещё нет.

— Ну, может, тогда исполнишь мою любимую?

Охранник стал насвистывать мелодию, ужасно фальшивя.

— Харис, я понял, понял, – остановил его Луи.

Он поднёс трубу к губам, зазвучала музыка.

Каждую неделю Луи менял мелодию. И каждое утро он вспоминал Декарта. Его дух словно витал над ним вместе с первыми лучами солнца.

Луи, закончив играть, отдал трубу охраннику.

— Сегодня я освобождаюсь. Это моё последнее утро в неволе.

— Как? – растерянно произнёс охранник.

— Сам не знаю. Если по закону, мне ещё два дня сидеть. Но выпускать будут сейчас. Я освобождаюсь, тюрьма! – крикнул Луи, вскинув руки кверху.

Тюрьма отозвалась воплями, приветствуя Луи. Потом чья-то глотка прокашлялась и чётко произнесла:

— Поздравляем тебя, брат!

В это время к Луи подбежал ещё один охранник, что-то произнёс ему на ухо. Луи кивнул, забрал трубу у Хариса и обратился к тюрьме:

— Вы мои самые благодарные слушатели. Я, с позволения директора тюрьмы, преподнесу вам свой прощальный подарок. Итак, «Река»! Песня о несбывшихся мечтах, разбитых надеждах и одиночестве.

Луи заиграл. Арестанты буквально застыли в своих камерах. Тюрьма была битком набита несбывшимися надеждами и поломанными судьбами.

Калитка на тюремных воротах дрогнула и, чуть скрипнув, стала открываться. Когда она полностью распахнулась, взору Луи предстал кусок старого каменного дома на той стороне улицы. Любопытный прохожий, проходя мимо, замедлил шаг и заглянул через проём калитки внутрь двора.

— Здравствуй, свобода! – помахал ему рукой Луи.

А старший охранник сделал страшное лицо. Прохожий ускорил шаг.

Луи опять посмотрел на старый дом напротив и сказал:

— Опять этот амбар. Год на него смотрел. Тоска! Интересно, кто его строил? И кто там живёт?

— Я там живу, – сказал охранник.

— Н-да, – произнёс Луи. – Не удручает?

— Когда удручает, я смотрю на тюрьму и думаю о том, что все могло быть и наоборот – и мне пришлось бы смотреть на дом, а это гораздо хуже.

Луи шагнул вперед, оказался по другую сторону ворот и обернулся к охраннику.