Книга В ожидании Большой волны, страница 90 – Саша Южный

— Тебе сегодня везёт, Луи, – произнёс он, не сбавляя темпа.

Когда Луи покинул магазин весёлого лавочника, на душе было гораздо веселей, чем до того, как он туда вошёл. Да и чуть теплей – натоплено в лавке было хорошо. Но пройдя некоторое время по улице, он снова стал замерзать. И только непривычно увесистый пакет с продуктами согревал душу.

Пройдя с квартал, он обнаружил на другой стороне улицы телефон-автомат и остановился. После некоторых колебаний Луи пересёк улицу, подошёл к таксофону и нерешительно снял трубку. Опять поколебавшись, набрал номер. Послышались длинные гудки, потом на том конце провода сняли трубку, и голос Сальваторе произнёс:

— Слушаю!

— Мистер Сальваторе, это Луи. Помните? Свадьба вашей дочери…

— Конечно, я вас помню. Куда вы пропали? – отозвался Сальваторе.

— Туда, откуда и появился. Один заброшенный городишко в трёхстах милях к северу.

— Полагаю, вам нужна помощь?

— Нужна!

— Прислать человека? Что случилось?

— Нужна работа музыканта. Приеду хоть завтра. Я уже звонил. Обещали вам сообщить. Но ответного звонка так и не дождался.

— Впервые слышу. Вот сукины дети! Музыканта, говорите? Кстати, вы знаете, что Ганс Н’Гоба завещал вам свою трубу. Её надо забрать.

— Свою трубу?! Мне?! – невольно воскликнул Луи.

— Да! А по поводу работы… Мне было бы проще устроить вас в министерство, а это… – в трубке возникла долгая пауза. – Впрочем, есть один вариант, только пришло в голову. Можете неплохо заработать. А там посмотрим. Может, и подыщем что-то по профилю.

— Отлично! Я выезжаю завтра, – произнёс Луи.

— Когда купите билет, сообщите время прибытия. На автовокзале в Новом Орлеане будет ждать машина.

— Как я её опознаю?

— Не надо ничего делать. Просто по прибытию встаньте к кассам. Человек подойдет к вам сам.

— Я всё понял. До встречи, мистер Сальваторе, – Луи повесил трубку, потом спохватился, снял её и, позвонив на автобусную станцию, забронировал билет.

Когда Луи добрался до дома, стемнело окончательно. Он разжёг камин, приготовил яичницу, наскоро перекусил и потом долго сидел у камина, не сводя глаз с огня, пока от поленьев не остались тускло тлеющие угли. Тогда он встал и подбросил ещё дров. Пока камин горел, он успел осмыслить всю свою жизнь, что в ней было хорошего и что плохого. И что он делал правильно, а что нет. Получалось, что хорошего в его жизни было гораздо больше, чем плохого. В ней было даже блистательное. Подтверждение этого тот факт, что сам Ганс Н’Гоба оставил ему свою трубу. И у него была ещё одна труба, подарок Декарта, и это, несомненно, относилось к разряду хорошего. Была ещё «Прекрасная река» как символ мечты, которой не суждено было сбыться, и Буш, совсем не похожий на мечтателя человек, в душе которого всю жизнь тлела любовь к музыке, но ей не суждено было разгореться. Тюрьма? Несомненно, зло в чистом виде. Венера? Трудно сказать. Тут всё запутано. Возможно, её использовали втёмную. Возможно, нет. Как бы то ни было, он её спас, утаив информацию. Она с ним рассчиталась своим телом. Оставался Эже Дюпон и всё с ним связанное. Все говорили, что он мерзавец. Однако Луи не помнил ничего плохого со стороны Дюпона. Наоборот. Эже довел его почти до Олимпа. И если бы не сам Луи, то они уже были бы там наверху. Больше судьба не предоставит случая. «Волны не возвращаются», – сказал однажды Декарт. Так устроена жизнь. Ещё была Наташа. Но Луи гнал любую мысль о ней прочь. Он старался её забыть.