Книга Парень не промах, страница 58 – Юрий Гаврюченков

Когда тревога переламывается о грань допустимого и превращается в безразличие к собственному будущему и физическому существованию вообще.

И как только Вася принял за факт, что жизнь его сейчас закончится, он перестал бояться. Даже в промокшей одежде сделалось тепло.

На углу Константиновской и Исаковской улиц Виталик свернул ко входу в пивную и сказал:

— Сюда.

Это было так себе заведение, рассчитанное на скудный ручеёк обывателей, которые в здешнем районе более привыкли выпивать дома, да на неприкаянных родственников, которым захотелось помянуть близких. Но Вася с порога почуял, что оно возле кладбища – не случайное.

В тесном зальчике за высокими столами сгрудилась компания, которую даже нездешний Вася не назвал бы завсегдатаями этих мест.

Почти все были ему знакомы, кроме самого блатного, и место им было значительно дальше – на Ржевке, а вовсе не на Исаковке.

Буфетчик зыркнул на вошедших с недовольством и опаской – эти тоже были ему незнакомы. Вася с Захаром, как приличные люди, взяли по кружке пива и присоединились к компании.

— Здорово, бродяги!

— Явился, малой, – приветствовал Мутный Глаз.

Поручкались, но не так приветливо, как ожидал Вася, а с прохладцей. Блатарь назвался:

— Коробок.

У него был стылый взгляд, круглое губастое лицо, узкие плечи и длинные грубоватые пальцы, синие от наколок.

«Не щипач, определённо, – оценивал оперуполномоченный Панов. – Попроще будет, ближе к насильственному действию. Взломщик или грабитель. Другого-то воры на эту мелкоту не кинут».

Коробку было лет 25–27. Партаки на пальцах заметно разнились. Наколки были самые распространённые. Васе даже всматриваться не пришлось – скользнул взглядом и прочёл.

Самый выцветший и расплывающийся, на безымянном пальце, с белой косой чертой объявлял, что Коробок срок отбывал. Соседний – с белым крестом и двумя коронами – заявлял об отсидке в Крестах и поддержке воровского хода. На указательном пальце перстень с белым крестом – судимость за грабёж, как Вася и угадал. На мизинце – чёрно-белый ромб отрицалова. Дабы ни у кого из понимающих не оставалось сомнений в том, что человек, с которым не повезло встретиться, самый что ни на есть пропащий, и потому социально близкий. Точка между большим и указательным пальцами свидетельствовала о побеге.

Этот гражданин перевоспитанию не поддавался.

Он был близкий к воровским делам и стремящийся короноваться когда-нибудь в будущем вурдалак.

Молодой и горячий оперативник хотел таких живыми не брать. Это через пять лет, набравшись опыта, Василий Васильевич Панов примет истину, что уголовный розыск должен таких вязать целыми-невредимыми и доставлять на суд, который приговорит к отправке далеко и надолго, на тяжёлые работы с пользой для народного хозяйства, а пока ему хотелось простых и лёгких решений. Вася знал, что оперсостав Седьмой бригады под начальством Бодунова охотно ввязывается в перестрелки, и доставший оружие бандит имел больше шансов приехать в морг, чем в места лишения свободы. Однако в Первой бригаде порядки были иными.

— И чё ты, просто Вася? – с иронией переспросил блатарь, не веря, что к гопникам с Охты, которые все носили погоняло, пристал фуцан без прозвания.

— Зови как звал, – ровным голосом ответил опер Панов и сам засмущался от осознания собственной ничтожности.