Книга Парень не промах, страница 52 – Юрий Гаврюченков

Он тупо бродил. Ботинки, снятые с трупа кладовщика, шаркали по бетону, постепенно принашиваясь к ногам убийцы. И звук его шагов становился всё более уверенным.

Лабуткин воображал, каково это – отдать жену по настойчивой просьбе другому. Что бы он сам делал при угрозе лишиться оставшихся пальцев. И каково бедовать, когда некому помочь.

И когда он поставил себя на место Портнова целиком и полностью, тогда понял, какой счастливой жизнью живёт.

У него было много друзей, готовых поддержать деньгами и делом. У него есть любящая родня и свой дом с хозяйством. Надо заботиться о них в ответ, тогда всё будет хорошо и дальше. Держась друг за друга, они преодолеют все невзгоды. Может, и на «Краснознаменце» что-нибудь изменится. Тогда он вернётся на должность пристрельщика и снова будет получать карточки категории «А».

Например, начнётся война с Англией, когда всех здоровых мобилизуют, а оружия чинить и пристреливать надо будет много. О происках империалистов часто говорили на рабочих собраниях, и такая возможность зримо маячила у всех впереди. Но даже если войны не случится, держаться на плаву всё равно надо, сохраняя достойный приличной рабочей семьи уровень жизни и здорового питания. А для этого надо продолжать промысел. Наводку и сбыт Зелёный обеспечит. Ему же самому надобно делать дела, организуя подельников и, если понадобится, устраняя стукачей и свидетелей, чтобы не сломали то, что есть, за что, как понял сейчас Лабуткин, следовало держаться зубами.

Лабуткин выходил по тоннелям эту веру.

Он разом сбросил с плеч груз вины и опасений. С каждым шагом походка его делалась всё легче и прочней.

Ботинки убитого Костромского пришлись ему по ноге.

* * *

Холодным солнечным утром Лабуткин шёл к семье. На дороге посверкивали кристаллики, под ногами хрустел ледок. Трава и заборы белели. Изо рта вылетал парок.

В чистый, свежий мир он вошёл обновлённым. Ночь смыла тяжесть и унесла страхи, как река уносит муть. Он был невероятно далёк от горя побеждённого сменщика.

«Наган – это семь ударов кулаком и восьмой – рукояткой по крышке гроба», – Лабуткин начал насвистывать, чего за ним давно не водилось.

Заметив во дворе Машу, он подмигнул ей и улыбнулся, а она ответила широкой улыбкой – как солнце засияло. Чудесное утро подействовало и на неё.

Все проблемы можно решать через ствол.

Семья и друзья превыше всего.

Раз навсегда исчезли мысли не воровать.

— Доброе утро! – заявил он, отворяя калитку.

— Ну ты даёшь, Лабуткин, – Маша переводила дыхание в сарае. – Хорошо, что мать не вылезла.

— Наплевать. – Лабуткин кинул в рот папиросу и протянул жене пачку.

С этого дня у Маши снова всё переменилось. Муж стал крепко спать и больше играть с Дениской. Бросил сутулиться и волочить ноги, словно его приподнимал и нёс незримый дирижабль.

Деньги не кончались, и Маша прочно утвердилась в мысли, что и дальше будет хорошо, а счастье вечным.

Даже мать перестала с подозрением смотреть на пустые бочки из-под спирта.

Тогда-то Зелёный и привёл Хейфеца.

Отец у Зелёного всю жизнь проработал расчётчиком в конторе завода «Краснознаменец». Он-то и научил сына играть в карты, чтобы лучше соображал. Он и стал давать наколки, зная в своём бухгалтерском кругу людей зажиточных. Для проникновения в квартиры нужен был опытный взломщик, и Зелёный его нашёл.