Книга Парень не промах, страница 110 – Юрий Гаврюченков

Лабуткин без аппетита позавтракал и лёг спать.

Часам к двум пополудни он поднялся, но не квёлый, как обычно после дневного сна, а с ясной головой, но какой-то опустошённый. Слонялся по избе, поиграл с Дениской. Ничто не радовало его. Когда уложили сына, обещал присмотреть за ним и в комнате подсел к столу, на котором стоял ЭЧС-3. Сложил скрещённые руки на скатерти, опустил на них подбородок и уставился на ящик, не зная, о чём подумать.

На душе было тускло, словно проклятый гад Портнов забрал на виселицу нечто держащее Лабуткина на земле и унёс на небеса, а ему оставил надобность искать земное бремя заново, чтобы удержаться и не улететь.

Он смотрел в маленькое окошечко радиоприёмника, за которым виднелась накрученная на барабан бумажная лента с названиями городов. Шаболдин объяснил, что переключатель диапазонов откалиброван на частоты передающих станций, но Лабуткин видел только города – Берлин, Горький, Братислава, Париж, Алма-Ата, Будапешт, Одесса, Вильно, Бреслау, им. Коминтерна, Сталинград, Днепропетровск, Лахти, Тифлис, Лондон. Он думал, что знает, что там есть какая-то жизнь, более яркая и блестящая, но не чувствовал в ней никаких преимуществ перед своей.

Жизнь была везде, во всех этих удивительных городах на шкале, и даже на Пороховых, но вокруг себя самого и – самое печальное – перед собой Лабуткин жизни не чувствовал.

Будущее представлялось ему безрадостным.

С воровским промыслом их всех обязательно заметут, а без промысла будет нечем питаться. А потом? Что будет потом, даже если не поймают и денег хватит надолго?

Деньги у Лабуткина были. Впервые он не ощущал в них недостатка. Зелёный нашёл нового возчика, колониста Бауэра из Янино, и сбывал краденое с ним. Деньги будут, но как дальше жить? Без руки Лабуткин чуял себя стремительно дряхлеющим. Он только стал мужиком, как начал превращаться в старика. Портнов указал, что может быть дальше.

Как волк, окружённый лентой с флажками, Лабуткин чувствовал себя затравленным жизнью.

Маленький мальчик спал, а его стареющий двадцатитрёхлетний отец разглядывал названия диковинных городов в краденом приёмнике, где хранил орудие убийства, и старался не думать о будущем.

К концу марта наступила оттепель, вместо снега полили дожди. Постовые милиционеры мокли как курицы. Омытый небесною влагой Ленинград пребывал в своём обычном состоянии. Ночь, улица, фонарь, аптека. Плачет девочка в наркомате. Улица корчится безъязыкая. Кутаясь в жалкое пальтецо, с ножиком наперевес чёрт решает интерес. Звенит разбитое стекло. Где-то далеко орёт пьяный. К служебному оружию тянется рука врага. Спину колет финка. Покойно.

Тяжелораненого милиционера на углу Малого и Плуталова обнаружил дворник. Постового доставили в больницу и прооперировали. Глубокое проникающее ранение повредило левое лёгкое. Совали клинок под лопатку, только до сердца не дошли. Милиционер потерял много крови, но теперь его жизнь была вне опасности.

Напали с целью завладения оружием. Забрали наган и патроны.

Нападение было дерзким, жестоким и глупым.

Ссученные урки не знали, что сказать. Все информаторы кивали на гастролёра.

Сходились во мнении, что орудовал приезжий.

Которому срочно понадобилось пустить в ход огнестрельное оружие, если он пошёл на серьёзный риск ради его добывания.