Книга Нигилист-невидимка, страница 55 – Юрий Гаврюченков

— А как же вы?

— А я у вас за спиной спрячусь, – без тени юмора ответил Анненский.

Бегая по городу наравне с филерами, железо Александр Павлович не брал.

Двоюродная тётка Аркадия Галкина не спешила отворять. Должно быть, курьеры надеялись, что налётчики устанут ждать и уйдут, если им не открыть, или решат, что ошиблись квартирой и пойдут грабить соседей. Александр Павлович взглядом подозвал Платона и, отступив с позиции возле звонка, сказал:

— Крути, пока не отвалится.

Хороший командир, отдавая приказ, должен быть уверен, что его выполнят. Анненский знал, что либо не выдержат нервы у подпольщиков, либо шток у звонка и тогда придётся стучать, но вахмистр Кочубей переможет и то, и другое. Так и получилось. Не выдержав казацкого напора, из квартиры гулко заголосила старуха:

— Чего растрезвонился-то, иду, покарай тебя Бог! Уймись, уймись, аггел! Щас иду.

В прихожей послышалось шарканье проношенных тапок. Дверь колыхнулась, из щели донеслось нечистое старухино дыхание, когда она спросила:

— Кто там? Чего надо?

— Откройте, полиция, – жёстко сказал Анненский.

Однако прислугу посылали явно не для того, чтобы впускать незваных гостей, а чтобы потянуть время. Где-то далеко в недрах жилья что-то щёлкнуло, потом как будто дважды ударили молотком по широкой доске, дробно замолотили молотками помельче и снова оприходовали доску.

«Смит-вессон» и «браунинг»», – опознал великий сыщик.

В квартире грузно топали. Всё ближе скрипел паркет, наконец, взвыла бабка и замок клацнул. Отъехал засов, лязгнув стопором. Дверь отворил полицейский. Анненский быстро вошёл, за ним корнет Ногинский с револьвером наготове, от которого теперь не было пользы. Боевик, охранявший деньги, был убит в перестрелке. Дверной щепой был ранен в харю дворник, и пулей зацепило плечо городовому, но не в мясо, а прошибло мундир и оцарапало кожу.

Второй курьер, что нёс саквояж, не оказал сопротивления. Также в доме нашлись старуха-прислужница и сама хозяйка, Галина Ивановна Чалкина, вдова инженера-мостостроителя.

Корнет Ногинский, проявляя особую корректность с задержанными, свойственную молодым офицерам, переведённым в Отдельный жандармский корпус из армии, сопроводил дам в гостиную и передал под опеку квартальному надзирателю.

Немчика тщательно обыскали и не нашли при нём никакого оружия. Тщедушный, плешивый, с плоским теменем и выпуклым затылком, стоял он, щуря подслеповатые глазки, пока не укрепил очёчки на своём длинном носу, и только тогда презрительно улыбнулся. Опытный сыщик понял, что перед ним тёртая гадина.

— А если бы на вас хулиганы напали? – с курьером можно было говорить без обиняков, жандарм и инсургент прекрасно понимали друг друга, и сыщик слегка иронизировал. – Как вам доверили такие деньги без оружия?

— Полагались на мою честность! – воскликнул немчик таким тоном, словно был уверен – вся шпана Лиговки и Васьки обойдёт его за три версты.

В бумажнике революционного курьера нашёлся шведский паспорт на имя Людвига Плешнера.

— Так вы Людвиг Плешнер? – уточнил Анненский.

— Я!

— Подданный короля Швеции с петербургской регистрацией?

— Я-я!

— Какой портач вам сляпал эту ксиву?

В глазах курьера скользнула липкая полоска тщательно скрываемого единомыслия и тут же исчезла под притворною игрой. Плешнер нервно вскинул подбородок, губы его задрожали.