Книга Нигилист-невидимка, страница 156 – Юрий Гаврюченков

— Нет, – твёрдо сказал Савинков и шагнул к столу. – Значит, так, Марья. Деньги мы сейчас поделим.

— А не жирно будет? – зло спросила Марья и встала перед ним, загородив общак. – С чего тебе деньги? Ты уже брал.

— И ещё возьму, – спокойно ответил Савинков. – Не ты одна едешь за границу.

— А вот это видел? – Марья поднесла к его носу большой грязный кукиш. – Нанося, выкуси.

Савинков оторопел от её бесстыжей наглости. Он попробовал обойти, но Марья снова заступила ему путь, и сдвинуть её с места у хлипкого ссыльного не получилось. С крестьянской упёртостью отстаивала она свою долю, и не в этот вечер поражений мог Савинков надеяться на удачу.

— Ты сбрендила, дура? – возмутился он. – Давай поделим поровну.

— Фигу с маслом, – с торжеством ответила Марья.

— Вот Юсси бы это не одобрил, – попробовал возродить навыки юриста Савинков, но час выдался неурочный.

— Это наше приданое! – объявила Марья. – А ты езжай, барин, в своё панство, там тебя примут пшеки.

Савинков отступил, тяжело дыша. Баба тоже переводила дыхание после схватки, из которой вышла победительницей.

— Что за день такой сногсшибательный? – пробормотал Савинков, вытащил «наган» и взвёл курок. – Дура.

Ушатав сегодня пару мужиков, Савинков уверенно добавил бы к ним и бабу. Несколько секунд он водил стволом вверх-вниз, размышляя лишь: «В голову или в сердце? В голову или в сердце?»

— Чёрт с тобой, – Марья отступила. – Дели.

Отдавая дань уважения Юсси и не желая ссориться с клинком революции, коли уж отпустил служанку и она всё ему расскажет, Савинков располовинил награбленное. Кроме того, Марья забрала золотые украшения, не доставшиеся Аде Зальцберг, и амулет купца Вальцмана – золотой гугель около пяти фунтов весом.

Набив карманы, Савинков прошёл в свою комнату, зажёг лампу и принялся собирать вещи. Собственно, кроме саквояжа, в который он переложил банкноты, больше нечего было брать. Новую одежду, как и новый саквояж, имело смысл купить перед отъездом, чтобы не вызывать сомнения у таможенника своим затрапезным видом. Проверив паспорт, он обнаружил, что некоторые буквы смазались. Фамилия теперь читалась как «Ястрженбекий» и отдавала туретчиной. «Похож ли я на хорвата?» – засомневался Савинков, вглядываясь в мутное зеркало, а потом плюнул и перестал бояться.

— Будь что будет, – пробормотал он и уложил в саквояж поверх денег «наган». На границе может пригодиться.

Он сел на извозчика и покатил в город. Надо было стряхнуть с подошв прах Озерков и приготовиться к отъезду в мир иной, цивилизованный, лучший.

Тому, кто готов щедро платить, Санкт-Петербург способен предоставить всё самое люксовое. Савинков снял номер в гостинице «Англия» с видом на Исаакий и заказал ужин в номер. Лёжа в мраморной ванне, он разглядывал никелированные краники и ждал стука в дверь с требованием: «Откройте, полиция!», но не дождался.

Утром он потребовал в номер завтрак и газет. В газетах ни слова не было о покушении на Государя Императора. Савинков решил, что для прессы ещё рано. Он выписался из гостиницы и через положенное время вышел из магазина готового платья модно одетый, с гвоздикой в петлице, в сером английском пальто. На Варшавском вокзале он сел в шоколадный вагон «Норд-Экспресса» и с видом гордого Демона, духа изгнанья, покинул столицу, даже не глянув в окно.