Книга Вне закона, страница 76 – Всеволод Крестовский

— Ах, как вы, однако, любите целовать женские руки, – целомудренно и скромно надвигая рукав, заметила балерина.

— Не все, но только красивые, – добавил он к ее замечанию.

— Ха, ха, ха, – засмеялась она тем горловым, деланым смехом, каким обыкновенно смеются на сцене александринские актрисы старой школы, когда изображают кокетливых и элегантных дам хорошего тона. – А вы видите, я неразлучна с вашим браслетом, – заявила она вслед за этим смехом, показывая ему другую руку.

Вельтищев изъявил видимое намерение повторить тот же маневр.

— Ну полноте шалить!.. Ведите себя скромно, садитесь вот здесь, подле меня, в это кресло, будьте умником и не забывайте, что я ваша теща. Хотите ко-офэ? – предложила она, как-то особенно, «по-александрински», протягивая и выговаривая последнее слово.

Вельтищев внутренно поморщился, но согласился.

У Ольги Романовны все уже было готово: и сервиз, и спиртный кофейник, и сливки, и сухарики; она уже заранее рассчитала и приготовилась поить кофе своего гостя, и поить не просто, а так, как бывает в романах, где описываются «дамы хорошего тона». Ольга Романовна рассудила, что если дама хорошего тона хочет выказать своему гостю отличительное внимание, то должна поить его «ко-офэ» не иначе как в своем «будуаре», и притом «козируя», должна сама приготовить «ко-офэ» на спирту и налить его непременно в маленькую чашечку – «потому это, мой друг, у порядочных дам всегда так принято», а Ольга Романовна теперь прежде всего желала казаться перед Вельтищевым «элегантною и порядочною дамой, хотя она и театральная».

Она изящно плавным движением руки с натянутой небрежностью дотронулась с кушетки до бронзового колокольчика, стоявшего подле нее на маленьком столике, и позвонила, но прислужница ее, не привыкшая к такому зову, не сообразила, в простоте души, что сей звон означает, и со всех ног кинулась в прихожую отворять двери, думая, что это кто-нибудь «звонится». Ольга Романовна осталась очень недовольна и даже сконфужена таким «пассажем», тем более что ей пришлось оставить свою изящную позу и самой отправиться на кухню, чтобы распорядиться всем окончательно. Но все эти маленькие неприятности уладились благополучно; кофе, приготовлявшийся и наливавшийся с самыми «изящными и грациозными» приемами рук и вообще всех телодвижений, удался на славу: Вельтищев пил и расхваливал, но Ольга Романовна и сама чувствовала, что «ко-офэ» ее действительно превосходен.

— Ну, как дела? – спросила она между прочим Платона.

— Ах, Бога ради! – поморщился тот, схватившись за голову. – Забудемте на время про эти несносные дела! Я к вам приехал просто поболтать, забыться, рассеяться… Да и какие тут дела, когда такая женщина сама приготовляет вам такой кофе!.. Тут все дела вылетят из головы!.. Давайте лучше болтать о чем-нибудь более веселом!.. Дела же, как кажется, идут у меня пока прекрасно – и потому говорить о них нечего!

И они перевели разговор на темы более легкого свойства, которые оказались вполне подходящими. Ольга Романовна еще смолоду была великая охотница и мастерица вести с мужчинами пикантные и скабрезные разговоры, поэтому и теперь она с приятностью вспомнила свое былое искусство, призвав его к себе на помощь для развлечения Вельтищева. Болтая, она то и дело шаловливо выставляла на вид свою ногу, обутую в тонкий ажурный шелковый чулок и в красивую туфлю, словно бы нарочно с тем намерением, чтобы «он» обратил наконец на эту «ножку» свое благосклонное внимание. И «он» не замедлил в подходящую минуту удовлетворить затаенное желание старой грешницы.