Книга Вне закона, страница 130 – Всеволод Крестовский

Людмила могла только молча пожать плечами.

— Я вас спрашиваю, что вы будете отвечать на это? – настойчиво повторил Платон более твердым и металлическим голосом.

— Н… не знаю… подумаем… научите! – сквозь рыдания проговорила Коробова.

Вельтищев засмеялся насильственным и злобным смехом.

— Да!.. Этого только и недоставало, – злорадно издевался он, – чтобы я, человек, которого вы, сделав своим рабом, постоянно грозили потопить в ложке воды, чтобы я сам же теперь научил вас, как вам вывернуться, и оставил бы вам в утешение на будущее время постоянную возможность держать меня в прежнем страхе, в прежнем положении! Как вы великодушны, Людмила Сергеевна!.. Как великодушны!..

Она отскочила, точно раненая кошка, и глаза ее засветились тем зеленым фосфорическим огнем, который порою мог внезапно проявляться в ее взоре в минуты внутреннего бешенства.

— Не издевайтесь! – задыхаясь, проговорила она сквозь сцепленные зубы, сильно и цепко схватив его руку. – Не издевайтесь!.. Помните, что если гибну я, то и вы сами гибнете вместе!.. Тут общая гибель!.. Думайте, как вам спасти себя… Научите меня, помогите мне – и я, может быть, еще спасу вас… Будут спрашивать не одну меня – могут спросить и вас, да и одних ли вас?.. Есть еще третья… Подумайте! Нам надо знать, что отвечать! Нам надо не спутаться!..

Этот энергический порыв обезоружил и образумил Вельтищева. Он понял, что действительно надо им всем наперед «спеться», что времени терять нельзя, что надо скорее думать, изобретать и придумать что-нибудь простое, естественное, но настолько ловкое, что могло бы отвести глаза опытным следователям.

— Я получил повестку, меня на сегодняшнее число вызывали к следователю, – войдя в приемную комнату, обратился Вельтищев к какому-то чиновнику или письмоводителю, который сидел у особого письменного стола и скрипел пером, старательно склонившись над бумагами.

— Ваша фамилия? – безразлично спросил тот, не подымая головы от писаной страницы.

— Вельтищев, – было ему ответом.

— А! Потрудитесь немножко обождать, – сказал чиновник, указав пригласительным жестом на один из стульев приемной комнаты.

Платон Васильевич осмотрелся вокруг себя и вдруг на одно мгновенье смешался довольно заметным образом. У окна, почти рядом друг с другом, сидели две женщины – обе одеты просто, но изящно, в черные платья. Одна была Ирина Борисовна Вельтищева, другая – Людмила Сергеевна Коробова. Они не знали друг друга, но Людмила, очевидно, каким-то инстинктом догадывалась, кто такая ее соседка, – и это сразу можно было прочесть из ее взгляда, из невольного выражения ее лица. Вельтищев издали поклонился более глазами, чем головой, и притом таким безразличным образом, что нельзя было сказать, к обеим ли вместе или к одной из двух и притом к которой именно относится его молчаливое приветствие.

Но вот, по прошествии некоторого времени, он уставил на Ирину Борисовну вопрошающий взгляд, который, казалось, ясно пытал ее: «Приготовилась ли? Не собьешься ли? Помнишь ли, что отвечать, и все, чему учил я тебя?»

«Надейся и будь спокоен», – ответила она ему глазами, скромно потупляя их в землю.

Эти безмолвно-красноречивые переговоры не ускользнули от внимания Людмилы Коробовой.

Она встала с места, слегка оправилась и подошла к Вельтищеву.