Книга Зеркала и отражения, страница 105 – Игорь Москвин

— Александр Александрович.

— Мужчина видный, степенный, а чистюля, – она покачала головой, – каких ещё поискать.

— Давно он въехал?

— В прошлом годе. Как Иван Сергеевич, бывший жилец, получил должность в Новгороде, так почитай на следующий день Александр Александрович въехал.

— По рекомендации?

— Не знаю, это к Матрёне Никифоровне.

— Хорошо. Дуся, будь любезна мне поведать, кто наводит в его доме порядок?

— Я.

— И как часто?

— Раз-два в неделю.

— Он предупреждает заранее, когда можно заняться наведением порядка?

— Конечно. Александр Александрович даже пылинки на мебели не терпит, не то что беспорядка. С ним легко, у него всё на своих местах, не то что у некоторых, – Дуся скривила губы.

— Кто ему готовит?

— Вот этого я не знаю.

— Мне говорили, что ты ему обеды доставляешь.

— Не, я только прибираюсь.

— Не замечала, один он живёт?

— Один.

— Давно его видела?

— Сегодня утром. – Тень удивления пробежала по её лицу.

— Сегодня? Утром? – вслед за Дусей изумился Шереметевский.

— Да, – кивнула она. – Сегодня утром.

5

Звон колоколов разносился над заснеженным городом. Удар за ударом катились вдоль улиц, над крышами домов, заглушая остальные звуки мягкими, бархатистыми, напевными аккордами. Перезвон от церквей и монастырских звонниц сливался в один звучный голос, напоминавший о чём-то почти забытом и светло-печальном, детском.

Гурский остановился и осенил себя крестным знамением.

— Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое, да приидет царствие твое. Дай нам днесь поймать того убийцу, который пролил немало невинной крови.

Снова перекрестился.

Дом себе купец Парамонов построил своеобразный: соединил между собой два соседних здания, но предусмотрел для каждого отдельный вход. Получилось странного вида строение: либо казарма, либо барак. Самое удивительное, что всё жильё было занято.

Дворник, сурового вида сгорбленный старик, как сперва показалось Роману Сергеевичу, был на самом деле отнюдь непреклонных, а средних лет мужчиною с окладистой, чёрной как смоль бородою.

— Здравия вам, барин! – ответил довольно прохладным тоном на обращение Турского. – Хозяина сегодня нет, вчерась убыл в Москву с товаром.

— Что, сам Парамонов товар сопровождает?

— А это смотря какой товар, барин. Ежели дорогой, так сопровождает. Вы ж знаете, что за нашим братом глаз да глаз нужен, иначе половины не досчитаешься.

— Ты здесь в доме всех знаешь?

— А как же! Я на то и поставлен, чтобы порядок блюсти да чистоту на улице наводить. Не то в снегу утопнем. Вы, барин, прошу прощения, с какой целью, – дворник прищурил глаза, словно оценивал собеседника, – интерес проявляете? У нас тут…

— Вижу, хорошо службу знаешь.

— На том и стоим, барин.

— Я чиновник сыскной полиции, – сказал тихо Гурский, но тут же добавил: – Но об этом ни слова. Понял?

— А как же. – Дворник взял лопату, словно ружьё, приосанился и выпятил грудь. – Мы службу знаем.

— Как тебя зовут?

— Степан, ваше превосходительство!

— Служил?

— В артиллерии, ваше…

— Ты, Степан, не забыл ещё команду «вольно»? Не стой, как на параде. Мы ж с тобой просто беседуем. Если кто поинтересуется нашим разговором – так я у тебя дорогу спрашивал. Понял?

— Так точно!

Гурский поморщился. Трудно вести беседу со служаками.

— Стало быть, говоришь, всех в доме знаешь?