Книга Костоправ. Книга 1, страница 41 – Максим Небокрад

Я расковырял ранку на пальце и увидел кровь. Сосредоточившись, я направил в ранку магию, как и учила Стилда. Кровь, как и ожидалось, свернулась быстрее обычного.

Даже сумей я подавить иммунный ответ, всё равно неясно, что делать с остальным. Магия на текущем уровне не способна управлять столь тонкими процессами. Чтобы хоть сколько-нибудь продвинуться в этом вопросе, потребуются десятилетия исследований — да и то, если я поделюсь своими знаниями с другими.

— Нет, — вздохнул я. — Мечтать не вредно.

К вечеру Таме не полегчало, как и на следующее утро — даже кровь, принесённая Цедасом, не помогла. Все эти два дня она ни разу не покидала комнаты и отказывалась от еды. Обеспокоенная Шаян металась по гостиной, не находя себе места:

— Она очень плохо выглядит, очень.

— Такое уже случалось раньше? — спросил я.

— Два года назад, — сказал Цедас. — Но тогда хватило говяжьей крови.

— Тогда что не так?

— Похоже, накопительный эффект, — предположил он. — Она слишком долго обходится без крови ноктолиса.

— «Ноктолиса»… — тихо повторил я.

Многие века назад баррукхасадцы из-за длительного голода были вынуждены питаться странными мелкими животными — ноктолисами. Те придавали немало жизненных сил, однако изменили людей Баррукхасада, сделав их вампирами.

— В Гилиме можно раздобыть ноктолисов? — спросил я.

— Вряд ли, — ответил Цедас. — Их же запрещено разводить. Да и сами по себе они здесь не водятся.

— И какие есть альтернативы?

— Ну… — Цедас переглянулся с Шаян, и до меня дошло.

— Ясно…

— Может, всё-таки позвать Стилду? — спросила Шаян. — Как бы не случилось чего…

— Пойду сам проведаю её, — сказал я.

— Она просила не беспокоить, — произнёс Цедас. — Дай ей проспаться.

— Я ненадолго.

Выйдя из гостиной, я дошёл до комнаты Тамы и постучал в дверь:

— Тама, можно войти?

В ответ мне была тишина.

— Не молчи.

Она по-прежнему не отзывалась. Постучав ещё раз, я выждал пару секунд для приличия, а затем открыл дверь.

— Тама, — громко позвал я, шагнув внутрь. — Ты здесь?

— Эйдан, — чуть слышно донеслось от её кровати. — Ты не вовремя.

Я приблизился и вгляделся в её лицо — не просто бледное, а мёртвенно-бледное. Тени под глазами залегли настолько глубоко, что превратились в тёмные провалы. Она выглядела настолько хрупкой и беззащитной, словно от малейшего прикосновения могла рассыпаться на мелкие осколки, как тончайший фарфор.

Я присел на край кровати, окидывая Таму обеспокоенным взглядом. Её кожа, некогда сиявшая жемчужным светом, сейчас отливала пепельной серостью.

— Что это за болезнь? — мягко спросил я.

— Так плохо выгляжу? — слабо улыбнулась она.

— Тебе ведь поможет кровь?

— Как видишь, не помогло, — просипела Тама. — Цедас дал…

— Я не про говяжью, а про свою.

Она широко раскрыла глаза и неверяще уставилась на меня:

— Чт… что ты сказал?

— Тебе станет легче, если выпьешь мою кровь?

— Не искушай меня, Эйдан… Не надо.

— Я сам предлагаю тебе помощь. И никто об этом не узнает.

Тама с трудом села на кровати и жадно посмотрела на мою шею:

— Эйдан…

— Так «да» или…

— Да, — перебила она. — Да!

— У тебя есть какая-нибудь посуда?

— Посуда?

— Я надрежу ладонь и налью тебе крови.

— Лучше… — промолвила она, облизнув пересохшие губы. — Дай укусить… тебя.

— Зачем? — нахмурился я. — Какая разница?