Книга Костоправ. Книга 2, страница 80 – Максим Небокрад

— Подожди, — остановил его я. — Король Герт оставлял какие-нибудь послания?

— К сожалению, нет, господин Эйдан.

— Благодарю.

Он кивнул и ушёл. Я же обернулся к матери и спросил:

— Папа… он рассказал тебе о соглашении с вотрийцами?

— Да, — вздохнула мама, и в её глазах мелькнула тень боли. — За несколько дней до… Он сказал, что король Герт может дать нам убежище в Вотрийтане.

— И за эти дни от Герта не было никаких вестей?

— Нет, сынок, — покачала головой мама. — Ничего.

Она хотела ещё что-то сказать, но в этот момент я заметил, что на нас смотрят. Смотрят все. Сотни глаз, полных надежды, страха, ожидания. Я огляделся по сторонам — вокруг нас незаметно собралась толпа. Люди из Волноломных земель — все те, кто выжил и добрался досюда.

— Эйдан! — вдруг раздался до боли знакомый голос.

К нам, запыхавшись, спешил Талваг — мой старый наставник.

— Мастер! — обрадовался я, видя его живым и невредимым.

— Молитвы услышаны! Ты вернулся!

— Как вы, мастер Талваг?

— Ноги ещё держат, — выдохнул он, поравнявшись со мной. — А вот сердце… сердце болит. Прими мои соболезнования, Эйдан. Я знаю, что значит потерять отца.

Я благодарно кивнул, прижав ладонь к груди, и решил сразу спросить:

— Сколько у нас раненных?

— Много, — помрачнев, ответил Талваг. — Серьёзно раненых несколько тысяч. Вотрийцы прислали своих знахарей, но… Не все доживут до конца недели. Их зелий не хватает, да и знахари… не боги.

— Сарзон! — громко позвал я, и мой верный помощник тут же оказался рядом:

— Да, господин?

— Вели приготовить для новоприбывших еды и воды. Пусть всем найдут место.

— Понял, — кивнул он, и сразу ушёл выполнять приказ.

— Мастер Талваг, мне нужен один большой шатёр, — продолжил я. — И надо разместить там большую койку.

— Хорошо, — сказал он, хотя в его глазах читалось недоумение.

— Пусть всех раненных несут туда по одному, — произнёс я. — В первую очередь тех, кто находится при смерти.

Талваг, который ещё не видел моих целительских способностей воочию, удивлённо поднял брови:

— Эйдан, ты хороший знахарь, но их же тысячи…

— Я исцелю всех, мастер, — сказал я с непоколебимой уверенностью. — Всех до единого.

Следующие двое суток слились для меня в один бесконечный поток. Я практически не отдыхал, делая лишь короткие перерывы на туалет и скромную трапезу. Сон урывками, по пять часов, казался непозволительной роскошью. Ко мне непрерывно несли раненых, которых я исцелял одного за другим.

Никогда прежде я не погружался в поток Мрака так глубоко и надолго. Но, к моему удивлению, я не чувствовал, что теряю силы. Единственной проблемой была усталость, свинцовой тяжестью наваливающаяся к концу дня. Мама и Азара уговаривали меня отдыхать больше, но я упрямо гнал от себя эти мысли.

Слухи о моих способностях разлетелись по лагерю со скоростью лесного пожара. Вотрийцев становилось всё больше: они приходили посмотреть на силу, которой обладали только их дальние предки — древние. Они не говорили со мной, но неотрывно следили за каждым моим движением, когда я выбирался из шатра на обед и ужин.

Третий день был спокойнее предыдущих: находящихся при смерти уже не осталось, и я мог самую малость расслабиться. Как раз в тот момент, когда я начал приём в своём шатре, снаружи послышались крики. Сначала я не придал этому особого значения — в лагере, где ютилось столько народа, всегда было шумно. Однако крики не умолкали, а, наоборот, становились только громче. И ещё я понял, что это кричит Азара. Кричит на своём родном языке, и, судя по интонациям, ругается с кем-то очень сильно.