Книга Круговорот и тени, страница 458 – Джин Родман Вулф

Занимающиеся одним и тем же ремеслом способны во многом понять друг друга, пусть даже их разделяют эпохи. Скромнейший из моряков, прочитав о Френсисе Дрейке или Джоне Пол Джонсе, ухватит многое, пропущенное дюжинами добросовестнейших историков. Возможно, сии факты окажутся отнюдь не ключевыми и даже вовсе ничего не значащими (по крайней мере, в глазах историков), однако так и останутся подлинными фактами, а работа писателя в течение последних пяти тысячелетий изменилась гораздо меньше, чем мореплавание.

Если вы и не вынесете из моей скромной статьи ничего более, примите к сведению следующее: разница вовсе не велика. Разумеется, вдохновение свыше – дело великое. Ничто написанное кем-либо из современных писателей претендовать на лавры, скажем, того же Самуила, конечно, не может. Однако авторы книг, составивших Библию, представляли собою (моя уверенность в этом подтверждается множеством деталей) отнюдь не стенографистов, писавших под диктовку Господа, но земных людей, вдохновлённых Им. Как таковые, как существа человеческие, они и писали, излагали ниспосланную Господом весть собратьям.

Кстати заметить, это гораздо ближе к обычаям греков, чем принято считать. Древние греки верили, что боги говорят с ними посредством «творений» вдохновляемых свыше поэтов, первым и величайшим из коих почитался Гомер. Древние евреи верили, что Господь обратился к ним через Моисея, коему и приписали авторство Пятикнижия. Сегодня, по-видимому, модно ни в грош не ставить ни то ни другое, утверждать, будто Моисей ничего не писал, а Гомера вообще не существовало, а авторов у книг, приписанных древними им обоим, в действительности нет вовсе. Скажу без преувеличений: чтоб убедить нас, будто эти книги попросту возникли сами собой, потрачены миллионы слов.

Разумеется, писатель отвергнет эти идеи с порога. Попробуйте рассказать столяру-краснодеревщику, что столы собираются сами по себе: первое поколение водружает посреди столовой ножку, а следующее, столетием позже, накрывает её сверху столешницей!

Всё это подводит нас к самому центру горячих споров об авторстве. Что мы имеем в виду или, скорее, должны иметь в виду, говоря: Моисей, дескать, не писал Исхода, или, к примеру, Чисел? Что сам Моисей никогда не брал в руки пера? Так ведь перьями в то время не пользовались. Что сам он не выцарапывал всего этого со всей кропотливостью на воске и не выдавливал на глине? Так ведь Эрл Стенли Гарднер диктовал свои детективы, однако мы даже не думаем отказывать ему в их авторстве. И «Крестовый поход в Европу» Эйзенхауэра тоже, как и тысячи прочих книг, написан наёмными авторами-невидимками. Что мы выигрываем, судя Моисея по более строгим законам? Кстати, в конце Второзакония описана смерть и погребение Моисея. Неужто нам надлежит поверить, что древние евреи этого почему-то не замечали?

Вообще-то к Моисеевым книгам легко, стоит лишь осознать, что сей великий законодатель был египтянином, применим один тест. (Думаю, анекдот о двух крохотных баптистских церквях, стоящих бок о бок в глухой деревушке посреди штата Кентукки, слышали все. Проезжий спрашивает, зачем в деревне понадобились две баптистских церкви, а деревенский лодырь объясняет: «Ну, вон та для тех, которые говорят: она, мол, Моисея в тростниках нашла. А та, другая, для тех, которые добавляют: это она сама, мол, так говорила».) Однако принадлежал ли Моисей генетически либо расово к евреям или же к египтянам, что бы сие ни значило после сотен лет египетского плена – в смысле образования и культуры он уж точно был подлинным египтянином. В таком случае, если авторство Пятикнижия принадлежит ему, там должны отыскаться отголоски египетских обычаев и культуры питания (да, пищевые запреты у египтян имелись). И в Пятикнижии мы всё это находим. Знаете ли вы, что древние египтяне подвергались обрезанию? Знаете ли, что свиньи считались в Древнем Египте нечистыми животными?