Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
Дж. В.: Если коротко, нет. В данный момент я не планирую ничего, помимо завершения «Рыцаря-чародея». Говоря откровенно, загадывать так далеко нет ни малейшего смысла. Планы строить начну за месяц, ну, может, за пару месяцев до окончания работы. Н. Дж.: Прежде вы много, пространно рассказывали о творческом генезисе «Книги Нового Солнца» – о том, как она из повести выросла в роман, а из романа в трилогию и далее в тетралогию. Не разрослась ли и «Книга Длинного Солнца» из одиночного романа в многотомную эпопею? И как, в свою очередь, эволюционировала «Книга Короткого Солнца»? Дж. В.: Нет, «Книга Длинного Солнца» изначально задумывалась как произведение многотомное, из трёх или четырёх томов. В итоге их вышло четыре. Ну а «Книга Короткого Солнца» с самого начала планировалась трёхтомной, по тому на каждую из планет. Н. Дж.: Вы уже отмечали, что в «Книге Длинного Солнца», оставив барочный, от первого лица, нарратив «Книги Нового Солнца», перешли к более прозрачному, по вашему собственному выражению, журналистскому стилю. Тем не менее в «Длинном Солнце» имеется своя, немалая доля изумительно красноречивых фрагментов – и во многих из описательных её частей, и в речи целого ряда священнослужителей и так далее. Как именно, в чём, по-вашему, изменился ваш стиль с… ну, скажем, с конца семидесятых? Дж. В.: Мой стиль не изменился ни в чём. Пишу в тоне, соответствующем истории, которую хочу рассказать, только и всего. Возможно, сейчас справляюсь с сим чуточку лучше или чуточку хуже, но основная идея всегда заключалась именно в этом. Н. Дж.: Тогда, говоря о времени настоящем: ваша проза славится разнообразием стилей. Вы можете писать как языком простым, обманчиво минималистическим или в простонародной, экспансивной манере, так и в пышном мифопоэтическом ключе. Какой из стилей вам нравится больше всего? Какой, по-вашему, требовательнее прочих? Дж. В.: На это мне, честное слово, ответить нечего. Какой стиль истории соответствует, в том и пишу. Если стиль подходит для истории, он мне нравится. Если нет, я его меняю. Трудным любой стиль становится, если не подходит к тому, о чём идёт речь. Н. Дж.: Кроме этого, вы великолепно управляете диалогом, особенно в «Длинном Солнце», самом насыщенном диалогами произведении, где многие персонажи легко узнаются по манере речи. В качестве примера вашей техники: расскажите, пожалуйста, как создавалась манера речи священнослужителей, патеры Реморы с патерой Наковальней? Дж. В.: Тут много не скажешь. Я просто слушаю, что в действительности говорят окружающие и что при этом хотят сказать, и каким образом говорят это… а патера Ремора с патерой Наковальней разговаривают в несколько утрированной манере моих знакомых. На самом деле, люди, разговаривающие одинаково, встречаются крайне редко. Обе мои дочери воспитаны матерью, моей женой, из чего вполне может следовать, что все они, включая жену, должны разговаривать очень похоже, но нет, не тут-то было. Характерная манера выражаться у каждой своя. Кроме этого, все мы, разумеется, разговариваем по-разному в разном окружении. К примеру, Чистик [преступник, ставший мессией] разговаривает, как я разговариваю с собаками. А разговор Орева [говорящей птицы, ночной клушицы]? Мало кто замечает, что Ореву под силу лишь фразы максимум из двух слов: «Птичка… Хор-роший! Остер-регись! Др-рянь мальчик. Железная девочка. Шёлк… Хор-роший!» |