Книга Круговорот и тени, страница 401 – Джин Родман Вулф

Ознакомившись с самым последним произведением Саймона и обнаружив там всё то же самое, я пригласил его к разговору с глазу на глаз. Беседы с обучающимися в классе требуют кое-какой дипломатии, но тот разговор состоялся не в классе, а в номере, где, кроме нас двоих, не было ни души, и я сказал: «Саймон, я тебе целую неделю твердил: не делай так. И знаю, что все остальные инструкторы (я был последним из шестерых, завершающим, кульминацией курса) твердили о том же самом, и всё – как об стену горох. Взгляни вот сюда, взгляни. Практически вся середина четвёртой страницы занята тем же вздором. Зачем? Зачем он тут?» А Саймон ответил: «По-моему, пригодится».

Таким образом, самое сложное состояло в доходчивом объяснении, что истории это отнюдь не на пользу. Наоборот, во вред. Сказать так проще простого, а вот поди докажи Саймону, что это правда, что ты не ошибся и точно знаешь, о чём говоришь… Встречаются порой люди, убеждённые, что читатель ни за что не поймёт их мысли, если не растолковать её семью разными способами почти на каждой странице. Свято верящие, будто некоторые из читателей до конца дней не поймут, что Джейн ненавидит мачеху, если не напоминать им о ненависти Джейн к мачехе хоть сколь-нибудь регулярно. Не сообщать при каждом удобном случае: «Особой миссис Уилкокс была поистине отвратительной», – и так далее, и так далее, и так далее. И снова, и снова, и снова, до самого конца истории. Однако высмеивать этакий вздор легко, очень легко, но растолковать человеку, пишущему таким образом, сколько вреда его выкрутасы приносят произведению, я вам скажу, непросто.

И ещё одна из вечных проблем начинающих писателей: напишут они что-либо в первой редакции, а потом смотрят на историю, опубликованную в третьей, в четвёртой, а то и в пятой редакции человеком, пишущим вот уже двадцать лет. Критики они честные, а потому смотрят и говорят: «Ух ты, как мне до него далеко!» – и они правы… вот только у «него» и опыта гораздо больше, и текст в окончательной, последней редакции.

Мои тексты в первой редакции далеко не так хороши, как в окончательном виде – вот отчего я редактирую их снова и снова, перечитываю и вижу, что сказанное на двадцать третьей странице повторяется на тридцать восьмой. В каком случае оно вышло удачнее? Где уместнее? Не взять ли формулировку с двадцать третьей страницы, не поместить ли на тридцать восьмую? Если да, я так и делаю. Теперь у нас имеются чудеснейшие устройства, компьютеры, позволяющие проделывать всё это при помощи электронного волшебства. Прежде нам приходилось, проклиная всё на свете, править текст, кромсая страницы, вклеивая вырезанное куда следует, а после перепечатывать набело. По сути, процесс нисколько не изменился, разве что сделался малость удобнее. Однако вспомните адресованные начинающим писателям советы Киплинга: он рекомендовал запастись кистью из верблюжьей шерсти, дабы, макая кисть в китайскую тушь, вымарывать лишнее. Нам всё это кажется каменным веком, но проделываем мы всё то же самое.

П. Р.: Пока текст не примет необходимый вид.

Дж. В.: Именно.

П. Р.: Благодарю вас.

«Ночная сторона Длинного Солнца» (1993 г.), первый том «Книги Длинного Солнца» (продолженной «Озером Длинного Солнца» (1994 г.), «Кальдом Длинного Солнца» (1994 г.) и «Прощанием с Длинным Солнцем» (1996 г.)), не только знаменует собой возвращение Вулфа к многотомным фантастическим циклам, но и вновь переносит нас во вселенную «Книги Нового Солнца». В 1999-м Вулф продолжает цикл «Книгой Короткого Солнца» («На волнах Синего» (1999 г.), «В джунглях Зелёного» (2000 г.) и «Возвращение в Круговорот» (2001 г.)). В этом интервью, впервые опубликованном в «Nova Express» (осень – зима 1998 г.), Лоуренс Пирсон расспрашивает Вулфа о взаимосвязях всех трёх частей «солярной трилогии».