Книга Круговорот и тени, страница 397 – Джин Родман Вулф

Однако вот вам, пожалуйста: академик, пишущий книгу о Прусте, этого не заметил. Возможно, не прочёл этих страниц, или уж как там, и не понял, отчего Сван женился на Одетте, и это, по-моему… САМЫЙ СМАК. Ну, вы-то, конечно, скажете: «О да, ничего невозможного: Сван – как раз человек из тех, кто именно так и поступил бы в подобных обстоятельствах». Пруст прав, всё уловил верно. О’кей, по-моему, я в полном праве критиковать этот литературоведческий труд. Пруста давно с нами нет, сам за себя он не вступится, а если Пруст не в состоянии оборониться, мы, ныне живые, просто обязаны заступаться за него в случаях вроде этого, давать отповедь тем, кто предъявляет ему ложные обвинения.

П. Р.: В то время как Пруст скорее показывает, чем объясняет, академик-литературовед жалуется, что ему ничего не объясняют, а показываемого не видит.

Дж. В.: С читателями так происходит сплошь и рядом. Встречаются читатели, не понимающие, что персонаж – врун, только из того, что он изображён постоянно врущим. Писатель ведь не объясняет: такой-то и такой-то, дескать, врун, вот до некоторых читателей и не доходит, что персонаж лжёт. Вот они и недоумевают: отчего это он так говорит? На самом-то деле всё вовсе не так! А он попросту говорит то, что ему выгодно. В этом вся и причина.

П. Р.: Тут мне сама собой вспоминается беседа Севериана с Валерией из «Тени палача», когда Валерия расспрашивает о Башне Мук, где всякий, кто ни попадёт туда, умирает в страшных мучениях. Севериан отвечает на её вопрос буквально, говорит, что такой башни нет, что это уж наверняка сказки. Поскольку он понимает вопрос буквально, ответ его совершенно верен: ведь далеко не всякий, попавший в Башню Матачинов, находит там смерть. Некоторых освобождают, некоторые, просидев там долгие годы, сходят с ума, однако ответ Севериана указывает, что он преследует собственную выгоду. Всё это подталкивает читателя к заключению, что в силу той же причины Севериан и пишет, несколько кривя душой ради собственной выгоды.

Дж. В.: Да, но в данном случае он никакой выгоды не преследует. Он отвечает так, поскольку Валерия рассматривает Башню Матачинов с собственной точки зрения, с позиции возможного клиента, а у Севериана точка зрения собственная, точка зрения одного из палачей, правящих в Башне Матачинов своё ремесло. У Честертона где-то сказано примерно то же – что судья не способен оценить устрашающее величие зала суда, так как для него это просто рабочее место. Собственный кабинет.

П. Р.: Вот мы и снова вернулись к субъективности восприятия. Два человека воспринимают одно и то же под разным углом.

Дж. В.: Совершенно верно. Однако о собственной выгоде Севериан в разговорах тоже не забывает.

П. Р.: С учётом сказанного вами об академиках-литературоведах и о том, что лучшие из литературоведов открывают читателю путь к пониманию высокой литературы, как вы относитесь к академическому изучению собственного творчества? Учёные уже уделяют ему кое-какое внимание, и, стоит надеяться, их интерес к вам со временем возрастёт.

Дж. В.: Меня это не на шутку смущает. Я отнюдь не уверен, что мне хватит духу выдержать пристальное внимание к моей работе со стороны людей вроде вас. Неуютно от этого как-то, будто меня на позор выставляют, а подобные чувства, надо думать, не нравятся никому.