Книга Круговорот и тени, страница 371 – Джин Родман Вулф

Дж. Дж.: Указывали ли вы в романе «Свободный живёт свободно» на внутреннюю нравственную свободу как истинную свободу, к которой приходят герои в обществе, где исподволь, на заднем плане, орудуют некие тайные силы, или имели в виду нечто другое?

Дж. В.: В каком-то смысле, пожалуй, да. Я, среди прочего, пытался сказать, что Америка не свободна и с каждым днём становится несвободнее прежнего. И что нам следует, осознав это, проникнуться волей к свободной жизни, дать порабощающим нас силам отпор.

Дж. Дж.: Так, значит, это своего рода повторение пройденного, зрелая версия «Операции “Арес”»?

Дж. В.: Пожалуй, да. В каком-то смысле, забота та же. Я наделил каждого из квартирантов преобладающим пороком. У мадам Серпентины это гордыня. У Кэнди – чревоугодие. У Стабба… надо же, забыл. У Осгуда Барнса, разумеется, чувственность. Зависть… да, кажется, зависть – это у Стабба. Причём я вовсе не стремился к созданию аллегорий. Не делал из него олицетворение зависти. Хотел изобразить людей, действительно терзаемых сими пороками, но получивших возможность стать лучше, выше, хотя бы в какой-то мере одолев порок. Совладав с собственной грешностью. Разумеется, Кэнди получает, чего хочет. Набивает утробу до отказа, до невозможности впихнуть в себя ещё хоть что-нибудь, и обнаруживает, что в действительности это вовсе не Царство Небесное, не райское блаженство, пусть даже она его и достигла. Осгуд Барнс со временем понимает, что секс – нечто большее, чем физический акт. Начинает видеть, какие возможности открывает перед нами любовь, жертвенность и так далее. Вот что я, собственно, старался показать.

Дж. Дж.: Не хотелось бы злоупотреблять вашим временем. Ещё несколько вопросов по поводу романов о Севериане. Я положил немало трудов, выясняя, что означает слово «Ушас», но так и не преуспел. Не могли бы вы объяснить? Вы ведь выдуманными словами не пользовались?

Дж. В.: Нет, но в тексте кое-где встречаются типографские опечатки. Однако «Ушас» к ним не относится. Это каббалистический термин, означающий один из кругов каббалы, а отвечать на вопросы, касающиеся каббалы, мне не хотелось бы. Я в ней никогда толком не разбирался, а большую часть того, что знал, успел позабыть. Словом, ищите значение там. Почитайте каббалистическую литературу. Лично я в каббалу не верю, отчего и не способен увлечься ей в той же мере, что и каббалисты. Мне она послужила всего лишь источником для заимствования идей, имён и названий.

По-моему, «Ушас» – каббалистическое именование новой, очищенной Господом Земли, или ещё чего-то подобного, но это вы лучше проверьте по каббалистической литературе.

Дж. Дж.: Ну а вселенная, частью которой являются Йесод и Бриа? Это наша вселенная или вселенная, сотворённая воскресшими святыми в грядущем мире как часть созданных ими городов?

Дж. В.: Нет, я замышлял её как вселенную далёкого прошлого. Как то, что мы повторяем, а не то, что мы есть.

Дж. Дж.: В этой вселенной ангелоподобные существа действительно в физическом смысле способны управлять звёздами и солнцами. Особенно мне запомнились скарабеи в исполинской машине Йесода. Которых Севериан видит по пути назад к кораблю.

Дж. В.: Да.

Дж. Дж.: Скарабеи толкают перед собою солнца… выходит, этот мир – мир прошлого?

Дж. В.: Да. Я размышлял, какими могли быть прежние вселенные. А началось всё с вопроса, что станется с нами, если мы продолжим жить как живём, на континентах Земли, не отправившись ни в океаны, ни в космос, а попросту выжидая, пока в кошельке не покажется дно, – словом, чем обернётся безделье в будущем. Тут-то мне и пришла в голову идея цикличности вселенных, и я решил показать, что мир этот может быть миром прошлого цикла. Некоторые из физиков считают, что за Большим взрывом со временем последует, так сказать, Большой вырзв: вся вселенная снова сожмётся, после чего произойдёт ещё один Большой взрыв… то есть описывают чередование вселенных наподобие движения поршней в двигателях внутреннего сгорания. Конечно, эта идея не пробуждает во мне каких-то особых чувств, но, по-моему, воспользоваться ею, обыграть её очень даже стоит. Физика с каждым днём, с каждым днём приближается к мистике… причём уже более пятидесяти лет, но, по-моему, этому завораживающему процессу уделяется прискорбно мало внимания.