Книга Круговорот и тени, страница 310 – Джин Родман Вулф

Дж. В.: Прежде всего, встреча с Водалом у края могилы. Беседа с Теклой, в которой она мечтает основать новую секту. Встреча с фальшивой Теклой… то есть на самом деле с клоном Теклы, в Лазурном Доме.

Р. Ф.: Опишите Севериана внешне и изнутри, как если бы он стоял сейчас перед нами.

Дж. В.: В какой момент жизни, вы уточнить не соизволили, а посему я опишу его покидающим Цитадель. Росту в нём – шесть футов и один дюйм, весу – сто семьдесят пять фунтов. Лицом он бледен, глаза темны, тёмные волосы прямы, зубы ровны, без изъянов. Лицо удлинено, довольно костляво, лоб ровен, высок, скулы средней ширины, волевой подбородок. Мускулист, ладони слегка шире, крупнее среднего. Обут он в тяжёлые, высотой по колено, грубо, однако добротно пошитые сапоги чёрной кожи, носит чёрные, точно сажа, брюки из ткани вроде мягкой шерсти и длинный плащ с капюшоном (без подкладки) из той же ткани. Рубашки на нём нет. В плане умственном он стихийный интеллектуал – другими словами, увлечён самыми разными мыслями, включая этические и нравственные проблемы, но интеллектуалом себя не осознаёт, а ещё ему зачастую не хватает словарного запаса. На среднего человека он похож куда меньше, чем ему кажется. Несмотря на это, осознаёт, что отчуждён, выделен из общей массы эйдетической памятью. Подсознательно также отмечен потерей матери в младенчестве, из-за чего ему трудно налаживать отношения, хотя порой налаживает он их успешно, а ещё отличается сильным эротическим влечением к женщинам, в которых неосознанно видит сходство с потерянной матерью. То есть на самом простом, примитивнейшем уровне, к женщинам выше его самого – Тее, Текле, ундине и Иоленте, обладательнице необычайно большой груди… но, разумеется, к Иоленте влечёт каждого, или почти каждого. На уровне более тонком влекут его женщины, действующие как наставницы (та же Агия) или советницы (Доркас).

Р. Ф.: Должно быть, с наделением героя-повествователя эйдетической памятью связаны какие-то особые обстоятельства?

Дж. В.: Огромное преимущество состоит в том, что он способен обоснованно вспомнить и рассказать во всех подробностях о событиях, происходивших годы тому назад, – в том числе кто что говорил, кто как был одет и прочее в том же роде. Недостаток, по-моему, очевиден: он не способен о чём-либо обоснованно забывать, даже в тех случаях, когда меня бы это вполне устроило. Вот, например, когда Севериан был в Цитадели мальчишкой на побегушках, мне могло б захотеться, чтоб он заблудился. Увы, без неких особых обстоятельств сбить его с пути я не мог, поскольку он ведь запомнит каждую развилку и каждый поворот.

Р. Ф.: Читали ли вы другие фантастические эпопеи такого же объёма, наподобие «Восхода тьмы» Сьюзен Купер, К. С. Льюиса, Толкина и так далее? По-моему, все они сосредоточивались на добре против зла, тогда как ваша «Книга Нового Солнца» сосредоточена на реальности против иллюзий. Такое чувство, будто не Севериан ищет собственное «я», а собственное «я» – его.

Дж. В.: «Восхода тьмы» я не читал. Из Льюиса прочёл семь книг о Нарнии, эпопею, начинающуюся с «За пределы безмолвной планеты», а также «Пока мы лиц не обрели», «Путешествие пилигрима» и, кажется, ещё одно-два произведения. И «Властелина колец» прочитал, разумеется: к нынешним временам его, надо думать, прочли все, кто что-либо читает вообще. Если это прозвучит язвительно, то лишь потому, что сам я впервые прочёл трилогию Толкина ещё в 1956-м, когда её читали считаные единицы… по крайней мере, в этой стране. Пару месяцев, не меньше, провёл, рассказывая всем и каждому, какая это великая книга, а на меня смотрели, будто я с ума спятил. О «Горменгасте» Пика вы не упомянули, но эту трилогию я прочёл тоже, и, на мой взгляд, «Книга Нового Солнца» куда сильнее похожа на неё, чем на произведения Льюиса или Толкина. Разумеется, «Новое Солнце» – о реальности и иллюзиях, но куда более – о добре против зла в смысле нравственного выбора. Что Бродяжник добр, а Чёрные Всадники злы, ясно любому ребёнку, и в жизни такое действительно тоже случается – одна беда, крайне редко. В большинстве случаев нам, хочешь не хочешь, приходится решать, обмануть ли доверие гильдии, позволив Текле умереть, или хранить верность собратьям, обрекая Теклу на адские муки. Помните, как Гек Финн на плоту боролся с собственной совестью, требовавшей вернуть Джима хозяйке? Помните, как он, наконец, всецело переметнулся на сторону зла?